Ставка Трампа на войну сделала промежуточные выборы риском: инфляция бьёт по карманам

Новый опрос показывает, что 76 процентов американцев негативно оценивают экономическую ситуацию в стране. Ключевой вопрос заключается в том, готовы ли избиратели платить за сдерживание Тегерана, когда каждый семейный бюджет ощущает это на себе, и станет ли эта военная операция не триумфом Трампа, а повторением ошибки Джонсона, которая разрушила его президентство.

Президент Линдон Джонсон в 1965 году считал, что Америка может одновременно финансировать войну во Вьетнаме и собственные программы «Великого общества». Тогда доктрина «оружия и масла» закончилась безудержной инфляцией и крахом доверия. Теперь, шесть десятилетий спустя, Дональд Трамп оказался перед той же дилеммой, поскольку его администрация запросила у Конгресса десятки миллиардов на продолжение военной кампании против Ирана, тогда как внутренняя экономика перегревается, инфляция достигла трёхлетнего пика в 4,2 процента, а средняя цена бензина превысила четыре доллара за галлон.

Внутренняя логика Белого дома строится на убеждении, что Трамп завершает то, что не решились сделать ни один президент со времён Джимми Картера: он последовательно «давит» на Венесуэлу, Иран и в перспективе Кубу, напрямую противостоя, а не пытаясь бесконечно управлять. В этом контексте Иран рассматривается не как переговорщик, а как цель, а политические издержки от конфликта воспринимаются как плата за сохранение сдерживания.

Ни один союзник Америки на Ближнем Востоке, ни Израиль, ни страны Персидского залива, не готов мириться с ядерным Ираном. Вашингтон, по мнению сторонников этой стратегии, просто выполняет свою роль гаранта региональной безопасности, хотя критики в американском внешнеполитическом истеблишменте утверждают, что бомбёжки без участия сухопутных войск лишь укрепили позиции Ирана и дали Тегерану более жёсткий контроль над Ормузским проливом, чем до начала кампании. Также специалисты отмечают, что сравнение с ядерной сделкой эпохи Обамы, где 97 процентов обогащённого урана было вывезено из страны, по-прежнему остаётся удобным ориентиром для тех, кто считает нынешний подход ошибочным.

В это же время финансовый счёт уже выглядит внушительно. Пентагон отчитался о прямых расходах в 37 миллиардов долларов, Белый дом запросил дополнительно 87 миллиардов, из которых 67 миллиардов пойдут на пополнение запасов ракет-перехватчиков и боеприпасов, а остальное — на авианосцы, сбитые самолёты и израсходованные запасы.

Эти цифры не отражают скрытых издержек, которые уже ощутили американские семьи. Так, из-за перебоев в Ормузском проливе цена на нефть держится выше 100 долларов за баррель, бензин стоит более четырёх долларов за галлон, и это подстегнуло годовую инфляцию до 4,2 процента, «съев» почти весь прирост зарплат за прошлый год. Теперь среднестатистическая семья платит примерно 1100 долларов дополнительных расходов на топливо, продукты и кредиты, а доходность десятилетних казначейских облигаций выросла до 4,6 процента, потому что инвесторы не видят признаков снижения инфляции, что делает ипотеку и кредиты для малого бизнеса дороже.

Политическая цена тоже становится всё более очевидной. Опросы показывают, что 54 процента американцев доверяют демократам, а не республиканцам в управлении экономикой, что называют зеркальным отражением того, с чего начинал Трамп, который обещал именно избавление от ценового давления. Теперь, ставя кампанию против Ирана выше стабильности цен в тот момент, когда избиратели уже устали от инфляции, президент невольно передал демократам лидерство в вопросе, который когда-то принёс ему победу.

Ставка Трампа на то, что историческая перспектива оправдает смелость, пока не находит отклика у широких слоёв населения, которые видят лишь запрос на более чем 100 миллиардов долларов и войну, на которую они не подписывались.

«Если стратегия повторного давления не сможет снизить цены на молоко, общество может решить, что водитель завёз их туда, куда они не собирались ехать. В таких случаях избиратели обычно просто забирают ключи», — заключают западные политологи.