Обречены воевать: зачем Трамп пугает США Китаем

Обращение Дональда Трампа, в котором он обвинил Китай во вмешательстве в американские выборы, вызвало исключительно дежурную и в целом спокойную реакцию Пекина. А ряд американских изданий — к примеру, The New York Times — при этом поспешили заявить, что на самом деле Трамп хотел бы укрепления связей с КНР и все эти нападки — исключительно пропаганда для внутренней аудитории перед промежуточными выборами.

Сколько же в риторике Трампа в отношении Пекина "примирительных" нот? И к чему же прозвучавшие обвинения?

Экзистенциальная геоэкономика

Необходимо понимать, что США рассматривают Китай как ключевой вызов американскому могуществу в XXI веке. И этот факт зафиксирован в большинстве американских стратегических документов. К примеру, в "Контурах стратегии США для Индо-Тихоокеанского региона", написанных во время первой администрации Трампа, КНР позиционировалась как ключевой геоэкономический конкурент, которому нельзя позволить создавать "нелиберальные" (illeberal) сферы влияния. "Контуры" предлагали развернуть информационную кампанию против китайских геоэкономических проектов. Документ был рассекречен под занавес работы первой администрации — в январе 2021 года — возможно, чтобы связать руки преемнику из Демократической партии на китайском треке или просто осложнить ему жизнь. 

Стратегия национальной безопасности, обнародованная в декабре 2025 года — во время уже второй каденции Трампа, содержала весьма критическую оценку подходов предыдущих администраций к Пекину и подчеркивала, что якобы из-за этих ошибок Китай превратился в экономическую сверхдержаву. Текст также содержал упоминание тайваньского вопроса, однако здесь риторика была более взвешенной и в целом соответствовала традиционной для США политике "стратегической неопределенности".

Часть СМИ обратили внимание, что Стратегия будто бы серьезно снижала накал идеологической риторики по сравнению с первой администрацией Трампа и тем более по сравнению с администрацией Джо Байдена, которая пыталась перевести американо-китайские противоречия в русло экзистенциального конфликта автократий и демократий. Однако на деле документ просто фиксировал то, о чем давно писали политологи-международники, — США воспринимают Китай не как "СССР 2.0" (то есть ключевого идеологического противника), а как именно экономическую сверхдержаву, бросающую вызов американскому финансовому могуществу.

Этот тезис подтверждается и риторикой ближайшего окружения Трампа — к примеру, госсекретарь Марко Рубио не раз высказывал опасения по поводу возможностей Китая влиять на американскую экономику и общество.

Необходимо понимать, что американским элитам характерен антикитайский консенсус, который поддерживается и крупным бизнесом. Если раньше Уолл-стрит и американские корпорации стремились заработать на ресурсах Китая как главной "фабрики мира", то сегодня американские элиты раздражены тем, что Пекин защищает свой экономический суверенитет. Однако было бы ошибкой делать вывод, что конфликт Вашингтона и Пекина — это "просто бизнес" и спор о том, кто заработает больше денег. Эти противоречия носят фундаментальный характер и в итоге сводятся к вопросу, каким будет миропорядок в XXI веке. Это по-прежнему геополитический конфликт, просто военно-политическая составляющая является вторичной по отношению к экономическому противостоянию.

Геоэкономические инструменты КНР

То, что Пекин активно занимается "дипломатией капиталов" и использует свои финансовые ресурсы для достижения внешнеполитических целей, ни для кого не секрет. Американские эксперты также пытались навязать нарратив о так называемой дипломатии долговой ямы (debt-trap diplomacy). Однако эмпирические исследования не нашли открытых подтверждений тому, чтобы КНР специально пыталась подсадить на "долговую иглу" развивающиеся страны. Китайские внешнеполитические эксперты эту точку зрения, разумеется, также решительно отметают.

Ключевым же геоэкономическим инструментом давления Пекина на США сегодня является контроль над рынком критических материалов. Китай потратил несколько десятилетий, упорно и планомерно выстраивая эту модель, и теперь контролирует, к примеру, почти 100% мирового производства первичного галлия и более двух третей мирового производства германия. Чтобы не углубляться в перечисление, достаточно будет сказать, что Пекин, по сути, является главным игроком на рынке всех критических материалов (включая редкоземельные металлы), жизненно важных как для оборонной промышленности, так и для высокотехнологичной продукции, включая искусственный интеллект. 

Представляется, что именно поэтому Трамп стал чаще говорить о готовности договариваться с Китаем. Эта риторика не должна вводить никого в заблуждение. Просто по итогам 2025 года стало понятно, что КНР готова к долгосрочной геоэкономической дуэли, и США хотели бы взять стратегическую паузу.

Кстати говоря, наблюдая за развитием событий, забили тревогу и в ЕС — экспертные доклады открыто говорят, что у Пекина появилось мощное оружие в виде контроля над критическими материалами и что задача Брюсселя — спешно искать альтернативы, чтобы попытаться лишить Китай этого рычага давления.

Мир Кремниевой долины

При всем этом американским ответом стала инициатива Pax Silica ("Кремниевый мир") — проект второй администрации Трампа, направленный на обеспечение контроля над производственными цепочками, необходимыми для хай-тека. В преамбуле проекта говорится, что "если XX век двигался вперед за счет нефти и стали, то XXI век двигается вперед за счет вычислений и минералов, которые их обеспечивают". И хотя Китай напрямую упомянут не был, экспертам мгновенно стало очевидно, что проект направлен на создание сети антикитайских геоэкономических альянсов. 

Антикитайский флер этой инициативы, кстати говоря, вытекает и из самого названия, которое фонетически созвучно с понятием Pax Sinica — историческим концептом, описывающим периоды господства императорского Китая в Восточной Азии. Концепт Pax Sinica также активно используется политическими обозревателями для описания современной китайской геополитической и геоэкономической модели, поэтому название американской инициативы — прямая семантическая война.

И если изначально Pax Silica выглядел как декларация о намерениях и очередная PR-инициатива Вашингтона, не имеющая под собой существенного содержания, то сегодня проект обрастает новыми деталями и участниками — от монархий Персидского залива до тяжеловесов из ЕС. Пока еще рано говорить о сколько-нибудь значимой конкуренции с КНР в сфере критических материалов, но в самом Пекине, учитывая и, например, публикации в СМИ, настороженно следят за ситуацией. Более того, Китай уже перешел к контрнаступлению: в противовес американскому "кремниевому занавесу" Пекин создал собственную ИИ-коалицию из 29 стран глобального Юга. Так технологическое противостояние превращается в полноценную войну двух блоков на этом уровне.

Самый болезненный вопрос

Как уже многократно было отмечено выше, ключевое поле сражения Вашингтона и Пекина — геоэкономика. А наиболее опасным военно-политическим противоречием, из-за которого противостояние США и КНР может перерасти в военную фазу, разумеется, является вопрос о статусе Тайваня — острова, который Пекин считает своей суверенной территорией, но который сам себя таковым не признает. На мой взгляд, Тайвань обоснованно был назван журналом The Economist еще в 2021 году самым опасным местом на планете. При этом со стороны КНР систематически поступают сигналы, что силовое воссоединение — крайне нежелательный сценарий для всех участников, и Пекин сделает все, чтобы в будущем добиться мирной реинтеграции острова. По факту Китай неохотно принимает сложившийся статус-кво: Тайвань официально не признается большинством стран, но при этом западные государства продолжают взаимодействовать с островной администрацией в обход пекинских дипломатических каналов.

Поэтому, как я вижу, ключевым источником риска военной эскалации здесь является не позиция Китая, а внутриполитическая борьба в США. 

Еще с 1970-х в Вашингтоне сложилось хрупкое равновесие между идеологически заряженными законодателями, говорящими об обязательстве "защищать тайваньскую демократию", и более взвешенной исполнительной властью, осуждающей любые (sic) попытки единолично изменить статус-кво по обе стороны пролива. Иными словами, Вашингтон не только призывал Пекин воздержаться от интервенции, но и систематически давал понять тайваньским националистам, что не гарантирует им защиту в случае, если они сами спровоцируют китайскую сторону на применение силы.

В последние же годы между Республиканской и Демократической партиями США началась своеобразная идеологическая "гонка вооружений" — кто займет более жесткую антикитайскую позицию по тайваньскому вопросу. При этом Белый дом по-прежнему выступает в качестве балансира, однако любой шаг к компромиссу с Пекином мгновенно трактуется оппонентами внутри страны как проявление слабости. Сам факт превращения спора о статусе острова в инструмент межпартийной борьбы — серьезный фактор риска, который может в итоге привести к переходу конфликта в горячую фазу.

Обреченные воевать?

Нарратив о "ловушке Фукидида", который вошел в аналитический дискурс благодаря политологу Грэхаму Аллисону, стал общим местом для анализа американо-китайского соперничества. Именитый исследователь использовал концепт из античного исторического трактата для описания ситуации, когда старая держава решается на превентивную войну против восходящей, руководствуясь соображением "завтра уже будет поздно". Крайне мрачный прогноз исследователя следует всегда держать в уме — во всяком случае, председатель КНР Си Цзиньпин регулярно упоминает эту концепцию как самосбывающееся пророчество, которого можно и нужно избежать.

Сегодня картина выглядит следующим образом: геоэкономическая дуэль между США и КНР не просто неизбежна, а уже давно началась. Военно-политическое столкновение же не является предрешенным, если обе стороны проявят стратегическую сдержанность.

Таким образом, громкие обвинения в адрес Пекина во вмешательстве в выборы и рассекречивание архивных досье в июльском обращении Трампа — это не прелюдия к реальной военной эскалации, а традиционное политическое шоу, прежде всего, для внутренней аудитории. В преддверии ноябрьских промежуточных выборов 2026 года Белому дому жизненно необходимо мобилизовать электорат и продавить через Сенат буксующий законопроект SAVE America Act (инициатива республиканцев по радикальному ужесточению правил голосования и проверке гражданства избирателей). Но не только. Пугая американцев "китайской угрозой" на избирательных участках, Вашингтон одновременно готовит почву для осеннего визита Си Цзиньпина в США. Искусственное нагнетание медийного давления — попытка выбить из Пекина уступки на будущих переговорах и одновременно страховка себя от обвинений внутренней оппозиции в "мягкотелости". Пекин же прекрасно понимает правила этого спектакля, поэтому осознанно игнорирует публичную риторику ради заключения прагматичных сделок.

Конфликт сверхдержав продолжается, но пока Белый дом предпочитает воевать с Китаем на экранах телевизоров, выторговывая для себя стратегическую паузу в реальной геоэкономической дуэли.