Конфликт без конца: сбудется ли пророчество Жириновского об Израиле

После недолгого перемирия (хотя многим казалось, что оно будет более прочным) начался новый виток конфронтации между США и Израилем с одной стороны и Ираном - с другой. А возможен ли вообще прочный мир на Ближнем Востоке? И прав ли был Владимир Жириновский, предрекавший Израилю скорое исчезновение с карты этого неспокойного региона? На эти вопросы «МК» ответил востоковед, доктор исторических наук Даниил Шульга.

Заключённая было между США и Ираном компромиссная «сделка» (говоря языком Дональда Трампа), судя по последним событиям, «почила в бозе». Впрочем, такой результат был предсказуем, особенно с учётом позиции политического руководства Израиля.

В частности, на то, что подписанный сторонами «меморандум о взаимопонимании» является всего лишь ни к чему не обязывающей декларацией о намерениях, указал тогда «по горячим следам» ведущий научный сотрудник Центра экономической и социальной истории Президентской академии Даниил Шульга. И оказался прав.

- Даниил Петрович, есть ли вообще шансы на установление более-менее прочного мира на Ближнем Востоке при условии сохранения Ираном, Израилем и США тех идеологических и политических позиций, которые они сейчас занимают?

- На мой взгляд, здесь необходимо учесть несколько факторов. Население Западной Азии является достаточно пёстрым с этно-религиозной точки зрения. На практике это означает, что во время конфликтов «водораздел» зачастую проходит не столько в сфере политики (скажем, между либералами, социалистами и ультраправыми), а исходя из клановой принадлежности. Последняя, в свою очередь, весьма тесно связана с тем или иным течением ислама или иного вероисповедания.

Как итог, в Ливане второй половины XX века боролись «лево-мусульманские» и «право-христианские» силы, а в Сирии начала XXI века алавиты искали союза с шиитскими, православными, дохалкидонскими и восточно-католическими группами в борьбе с носителями радикального политизированного суннизма.

Что это означает в контексте атак США и Израиля на Иран? Все стороны конфликта ищут союзников на этой «этнографической шахматной доске». Тель-Авив обнаружил, что на контакт с ним готовы идти друзы. Данное течение вышло из ислама, но «отошло от первоисточника» настолько, что уже не воспринимается его частью. Иран тесно взаимодействует с шиитскими группировками. В Ливане это даёт возможность напрямую воздействовать на Израиль, а в Йемене – контролировать Баб-эль-Мандебский пролив.

Соединённые Штаты и ряд стран НАТО довольно благосклонно взирают на курдские движения Ирана, Ирака и Сирии (в которых, кроме прочего, сильны левонационалистические традиции). Турция, при этом, тоже будучи членом Североатлантического альянса, ведёт открытую борьбу против курдов, не брезгуя союзом с исламистскими радикалами. Иногда подобные ставки срабатывают, иногда нет.

Так в ходе Ирано-иракской войны (1980-1988 годы) Тегеран рассчитывал на шиитов Ирака, а Багдад – на арабов Ирана. Оба предположения на практике не подтвердились.

Не следует списывать со счетов и конкуренцию между лидерами внутри «одного лагеря» (это прослеживается, например, у палестинцев и курдов).

Вышеописанная пестрота не означает, что Ближний Восток навеки обречён на непрекращающуюся «войну всех против всех». Речь о том, что, раскачивая здесь очередную «цветную революцию», зарубежные силы рискуют получить совсем не то, на что рассчитывают.

- А что, например?

- Скажем, вместо лояльного прозападного режима, обретшего власть после «бархатной революции» – кровопролитную резню на десятилетие и правительство исламистов, связанных с международным терроризмом. Если угодно, мировому сообществу следует бережнее относиться к местным «диктаторам», ибо после их свержения начинается неконтролируемых хаос, в котором, зачастую, выигрывает отнюдь не самая человеколюбивая сила.

Сильные правители и их режимы светского характера (например, «баасисты» в Ираке, стремящиеся к созданию единого государства для всех арабов) или умеренно-исламского толка (Иран, каддафистская Ливия), при всём своём своеобразии, оказывались способны удерживать единство своих стран, а также договариваться с Москвой, Вашингтоном и иными политическими акторами.

Чем стабильнее они будут, – тем проще будет добиться мира в Западной Азии и Северной Африке, ибо проще и продуктивнее договориться с одним «лидером нации», чем с десятком полевых командиров, «вождей племенного ополчения».

- В своё время Владимир Вольфович Жириновский (и не только он, кстати) прогнозировал исчезновение в недалёком будущем государства Израиль на той территории, где оно ныне расположено. С учётом укрепления экономических и политических позиций целого ряда мусульманских стран, возможна ли ситуация, что прогноз Жириновского вскоре сбудется, даже при сохранении довольно острых противоречий внутри «мусульманского мира»?

- Окончательное решение того или иного столкновения, даже сейчас, в «век беспилотников», лежит «на земле». Для решительной победы нужно физически занять базы врага, узлы связи и логистики. Даже возможность регулярно простреливать пути снабжения противника быстрого успеха на гарантирует, что мы видим на фронтах СВО и иных конфликтов современности.

В связи с этим, прогноз Жириновского (и иных деятелей, склонных к громким высказываниям) о конце Израиля в обозримом будущем кажется малореальным.

Могут Иран и его союзники ухудшить жизнь еврейского государства? Да, безусловно! Способен ли Израиль выводить из строя часть энергетической и иных систем Исламской республики? Вне всяких сомнений! Могут ли две борющиеся стороны нанести друг другу критические повреждения? Сомнительно. Общей границы нет, «большая война» с развёртыванием фронтов малореальна.

Войны Израиля с соседями показали, что, даже если враждебные государства объединяются, ЦАХАЛ (Армия обороны Израиля. – «МК») достаточно боеспособна для того, чтобы активно им противостоять. Противникам Израиля даже в лучшие времена не хватало скоординированности, а сейчас, учитывая их глубокие противоречия, и то, что Иран арабской страной не является, а населён персами – тем более.

Нужно признать, что особого единства мусульманского мира не наблюдается. Израиль, и это показала история, умеет искать лояльные себе силы (будь то христианские силы Южного Ливана или друзы Сирии) и создавать буферные зоны. Помощь США, даже если уменьшается (а такое бывало), никогда не прекращается полностью. Понимая угрозу «со всех сторон», Израиль достаточно эффективно распоряжается внешними вливаниями.

Это – не режим Зеленского, погрязший в коррупционных скандалах в «оборонке». Сионизм оказался весьма сильной и мотивирующей идеологией, как бы к нему не относились. Есть основания строить прогнозы, что Израиль (как и, например, Объединенные Арабские Эмираты) потеряют часть своего образа «блестящих островков» прогресса, стабильности и развитого туризма. Удары иранских дронов и ракет мало способствуют притоку населения и капиталов. Однако говорить об окончании новейшей истории еврейского государства, на мой взгляд, более чем преждевременно.