Брекзит оставил страну в хроническом кризисе вместе со сломанными британскими политиками

Ровно десять лет назад, 23 июня 2016 года, Великобритания проголосовала за выход из Европейского союза. С тех пор страна пережила семь премьер-министров, раскол в обеих основных партиях, резкий рост политического цинизма и уличное насилие на почве иммиграции. Хотя сам Брекзит уже не мелькает в заголовках, его «скрытый след», по словам аналитиков, продолжает довлеть над британской политикой, превратив её в минное поле, на которое политики боятся ступать, и оставив страну в состоянии «хронического заболевания», которое никто не хочет лечить.

Спустя десять лет после того, как Великобритания проголосовала за выход из ЕС, страна получит своего седьмого премьер-министра, начиная с Дэвида Кэмерона, который назначил референдум, но выступал за сохранение членства и ушёл в отставку на следующий день. Все его преемники боролись, в основном безуспешно, с последствиями этого разрыва, и последним стал лейборист Кир Стармер, объявивший об отставке после двух лет экономических проблем, неэффективной работы правительства и разделённого электората. Западные аналитики называют это, по крайней мере частично, наследием Брекзита. Десять лет назад кампания по выходу из ЕС, обещавшая «вернуть контроль» над законами, экономикой и границами, питалась ностальгией по «воображаемому прошлому», но никогда не объясняла, что может повлечь за собой это решение.

Хотя проголосовали в 2016 году, ожесточённые переговоры затянулись на годы. И Великобритания официально вышла из блока 31 января 2020 года, после чего последовал переходный период, и премьер-министр Тереза Мэй ушла в отставку, не сумев найти приемлемые условия, а её преемник Борис Джонсон заключил торговую сделку, но был отстранён от власти после скандалов. Его преемница Лиз Трасс продержалась всего 49 дней, тогда как Риши Сунак смягчил напряжённость с ЕС, не внеся серьёзных изменений. Стармер пообещал «перезагрузку», но отказался рассматривать вопрос о присоединении к единому рынку, и когда он передаст власть, Брекзит всё ещё останется незавершённым делом.

Историк Энтони Селдон отметил, что Кэмерон назначил референдум в надежде положить конец спорам внутри Консервативной партии, но этого не произошло. Он напоминает, что во время переговоров консерваторы, хотевшие более мягкого Брекзита, были вытеснены, а лейбористы также имеют внутреннее разделение между теми, кто хочет сблизиться с блоком, и лидерами, которые не хотят бередить старые раны.

Десять лет спустя миллионы избирателей покинули две крупные партии в пользу альтернативных вариантов. Например, им стала близка крайне правая партия «Реформировать Соединённое Королевство» во главе с Найджелом Фараджем, который стал крупнейшим политическим победителем после Брекзита. Кроме того, экономика испытывала трудности, предприятия столкнулись с новыми барьерами в торговле, и хотя в этом сыграли роль пандемия, военные конфликты и другие факторы, у политиков не хватило смелости быть откровенными с общественностью, и люди разочарованы. Чистая миграция выросла до более чем 900 тысяч человек в 2023 году, прежде чем сократиться, а агитаторы разжигали уличное насилие против иммиграции. По словам эксперта Криса Грея, граница между традиционной политикой и уличным насилием размывается, и в некоторой степени это началось именно десять лет назад.

Опросы показывают, что сейчас 52 процента британцев хотели бы вернуться в ЕС, а сотни людей прошли маршем «воссоединения» в Лондоне, но явка была гораздо меньше, чем во время массовых протестов, потому что до сих пор многие хотят двигаться дальше.

По оценкам аналитиков, даже если бы Лондон захотел воссоединения, путь назад будет очень долгим. Грей сравнил Великобританию с человеком, страдающим от болезни, которая отнимает энергию: «Хроническое заболевание, возможно, не неизлечимое, но они просто не хотят идти к врачу, потому что знают, что это будет не очень приятно».