Мирное соглашение с Ираном ясно показало масштабы отступления США

Мирное соглашение с Ираном ясно показывает, как далеко США были вынуждены отступить с 2025 года, говорится в аналитическом материале британского издания The Guardian. Приходится признать, что США не смогли достичь того, к чему стремились, с помощью войны, поскольку “красные линии” стирались одна за другой.

Только человек с беспрецедентным незнанием истории, такой как Дональд Трамп, подписал бы мирный договор Америки с Ираном в Версале, что стало символом национального унижения, глумится The Guardian. И только человек с озорным чувством юмора, такой как Эммануэль Макрон, мог бы предложить это.

Легко представить Трампа в роли униженного и оскорбленного немецкого графа Ульриха фон Брокдорфф-Ранцау. Версальский мирный договор, в конце концов, был основан на 14 пунктах, точно так же, как меморандум о взаимопонимании содержит 14 пунктов, напоминает The Guardian о капитуляции Германии после Первой мировой войны.

Но меморандум не является документом о полномасштабной капитуляции; это признание того, что Америка не смогла достичь того, к чему стремилась, с помощью войны, продолжпнт The Guardian.

Если сравнить меморандум, дополненный замечаниями Трампа на его часовой пресс-конференции в G7, с документом, представленным американцами в 2025 году, можно увидеть, как далеко США были вынуждены отступать. Красная линия стиралась за красной линией.

США представили документ 2025 года непосредственно перед тем, как Израиль при поддержке США начал 12-дневную войну, кульминацией которой стали бомбардировки ядерных объектов Ирана. Согласно его условиям, Тегеран не должен был иметь собственных мощностей по обогащению урана, кроме ограниченного обогащения для медицинских и сельскохозяйственных нужд; все ядерные материалы должны были импортироваться из-за пределов Ирана; все запасы обогащенного урана должны были быть вывезены из страны сразу же после подписания соглашения; все запасы обогащенного урана должны были быть сокращены до 3,67%; Иран должен был обеспечить не будет строить никаких новых установок по обогащению урана; также Иран свернет все программы, связанные с переработкой урана. Вместо этого консорциум, включающий Иран, США и страны Персидского залива, должен был заняться обогащением за пределами Ирана.

Однако на встрече G7 в Эвиане Трамп признал, что Иран имеет право продолжать обогащать уран, заявив, что это нельзя исключать, поскольку у других стран региона есть атомные программы. Он сказал, что нет особой спешки с демонтажем или уменьшением запасов высокообогащенного урана, и официальные лица США признали, что эти запасы могут быть уменьшены под наблюдением МАГАТЭ внутри Ирана, при условии, что они будут доведены до 3,67%.

На практике, чтобы немедленный отказ от экспорта нефти заработал, необходимо будет предоставить отказ от сопутствующих услуг, включая банковские операции, страхование и транспортировку.

Миад Малеки, бывший чиновник Министерства финансов США, сказал, что расширение разрешений на финансовые операции разрушит основную архитектуру нефтяных и финансовых санкций США против Ирана, которые, возможно, являются самым мощным экономическим рычагом, которым США располагают для воздействия на режим за пределами морской блокады.

Более широкое смягчение санкций, которое не будет предложено до тех пор, пока ядерные переговоры не будут завершены к взаимному удовлетворению, будет касаться первичных и вторичных санкций, а также санкций ООН. Если бы это произошло, это стало бы крупнейшим изменением в американо-иранских отношениях со времен иранской революции 1979 года.

Что еще хуже с точки зрения США, так это то, что все эти уступки были сделаны в попытке добиться повторного открытия Ормузского пролива, который был открыт до войны, но даже это может быть не достигнуто.

Из текста меморандума следует, что свободное судоходство в проливе может прекратиться через 60 дней, и в этот момент Иран проведет диалог с Оманом, чтобы определить будущую администрацию и морские службы в проливе в ходе обсуждения с другими государствами Персидского залива.

Наконец, предлагается создать фонд реконструкции Ирана стоимостью 350 миллиардов долларов, в который, как заявили США, они не будут вносить свой вклад. Чтобы собрать такую сумму денег – эквивалент финансовых потерь, понесенных Ираном, – странам Персидского залива пришлось бы проявить глубокое снисхождение к стране, которая только что разбомбила их отели и авиабазы и заморозила их экономику, комментирует The Guardian.

Даже размораживание иранских активов за рубежом на сумму 24 миллиарда долларов вряд ли поможет облегчить острые экономические проблемы Ирана, подчеркивает The Guardian.

Что касается того, лучше или хуже эта сделка, чем ядерная сделка Барака Обамы 2015 года, многие из участников переговоров говорят, что это все равно, что сравнивать яблоки и апельсины. Контекст отличается, отчасти потому, что ядерные объекты Ирана сильно пострадали.

Что еще более важно, соглашение 2015 года стало полноценным документом по контролю над вооружениями. Меморандум в лучшем случае является документом, который подготавливает почву для других переговоров, которые могут зайти в тупик, или для заключения соглашения, очень похожего на соглашение 2015 года.

Если не считать повторного заявления Ирана о том, что он не стремится к созданию ядерного оружия, рамки ядерных переговоров остаются полностью открытыми. Формулировки меморандума даже не так сильны, как в соглашении 2015 года, в котором Тегеран подтвердил, что “ни при каких обстоятельствах Иран никогда не будет стремиться к созданию, разработке или приобретению ядерного оружия”.

Отрицание намерений не имеет значения. Важен метод проверки, и в этом вопросе США продвинулись не дальше, чем раньше, пишет The Guardian.

Так почему же президент США заключил сделку? Трамп был очень откровенен в среду: существует риск мировой рецессии и истощения запасов нефти в течение нескольких недель. Он сказал: “Единственным президентом, которым я не хотел бы быть, был покойный великий Герберт Гувер, - имея в виду президента, которого обвиняли в Великой депрессии, которая уничтожила сбережения и ввергла миллионы людей в нищету. - Я не хотел видеть экономическую катастрофу. Если бы ты продолжал в том же духе, это могло бы случиться”.