Китай и ЕС в ожидании торговой войны. Поможет ли Европе американская дубинка

Китай будет решительно отстаивать свои национальные интересы и суверенитет, столкнувшись с внешним давлением в торговле и финансах. Об этом на финансовом форуме "Луцзяцзуй-2026" заявил вице-премьер Госсовета КНР Хэ Лифэн — главный переговорщик Пекина по внешнеэкономическим вопросам.

Это заявление прозвучало в тот момент, когда на саммите "семерки" во французском Эвиане в адрес Китая посыпались обвинения в попытках лишить Запад критически важных материалов. Причем особенно рьяно антикитайскую повестку проталкивает президент Франции Эмманюэль Макрон, которого совсем недавно с подчеркнутым уважением принимали в Пекине. Понятно, что оставляющий вскоре свой пост Макрон рассчитывает такой избыточной активностью выбить себе хорошую должность в структурах ЕС, но все же…

Запад вовсю разыгрывает новую карту, обвиняя КНР в "хищнической конкуренции" на мировых рынках. Кто бы говорил… Но ведь и Китай нынче не тот, что во времена прежней дружбы взасос и тесного взаимодействия с Евросоюзом.

В Пекине прекрасно понимают — и Хэ Лифэн тоже говорил об этом, — что мир переживает стремительные изменения, международная система правил фрагментирована. Политико-экономический ландшафт претерпевает глубокую трансформацию, и геополитические конфликты обостряются.

Пока торгово-экономические отношения между Китаем и Евросоюзом сейчас описывает формула "ни мира, ни войны". Однако этот шаткий баланс может быстро перерасти в полномасштабный конфликт, если нынешнее руководство ЕС продолжит курс на "сдерживание" азиатского гиганта и так называемое "снижение рисков в торговле".

Нет мира под оливками

Вроде бы о чем тут вообще спорить, если торгово-экономические отношения между КНР и ЕС занимают одно из ведущих мест в общей картине международной торговли? Для Китая Евросоюз — второй по значимости партнер после региона АСЕАН (Ассоциация государств Юго-Восточной Азии), опережающий даже США. Для ЕС КНР — тоже второй, только после Соединенных Штатов.

Да, китайцы в массе своей предпочитают "свое" иностранному. И все же у товаров из Европы есть свой покупатель. Вовлеченные в международный бизнес предприниматели и состоятельные горожане охотно отдают должное европейским брендам, французским и итальянским винам, немецким колбасам, испанскому хамону, греческим оливкам и польскому печенью. На системном уровне связи еще масштабнее: германские инвестиции особенно заметны в автомобильной промышленности, а авиакомпании КНР покупают лайнеры Airbus. Сюда же стоит добавить французскую косметику и предметы роскоши.

Встречный поток не менее внушителен. По моим наблюдениям, в ЕС активно покупают китайские товары с высокой добавленной стоимостью: телекоммуникационное оборудование, смартфоны и продукцию машиностроения. Особенным успехом у европейцев пользуются китайские электромобили. И это понятно: от относительно дешевых российских энергоносителей в ЕС отказались, цены на бензин кусаются, а транспорт на новых источниках энергии (NEV) отлично вписывается в "зеленую" европейскую повестку.

Статистика эту идиллию подтверждает: только за январь — май 2026 года товарооборот между сторонами вырос на 13,9% в годовом выражении. По данным Государственного статистического управления КНР, цифра перевалила за $364 млрд.

Но не все так просто.

Чего же боле?

Если копнуть глубже, китайский экспорт в ЕС за этот же период вырос на 16,4% — до $253,97 млрд. А вот импорт из Евросоюза увеличился только на 8,6 % — до $110,19 млрд. Чувствуете разницу? 

Дисбаланс колоссальный. По данным Евростата, дефицит торгового баланса ЕС с Китаем по итогам 2025 года достиг €361 млрд (около $418,7 млрд по сегодняшнему курсу). Большую дыру в торговле с Пекином имеют только США — и там, как можно догадаться, тоже в пользу Китая.

Меняется и общая картина. Если на заре китайских реформ европейские компании косяком шли туда со своими инвестициями, рассчитывая на местную дешевую рабочую силу и огромный китайский рынок, то ныне КНР сама превратилась в мощнейшего мирового инвестора и смотрит на ответные вливания из Европы весьма избирательно. Да, европейский бизнес успел пустить глубокие корни, — по подсчетам экономистов, объем накопленных прямых инвестиций ЕС в КНР превысил здесь €200 млрд, — но ситуация такова.

"Здесь ловить больше нечего", — говорят мои знакомые по клубу "Старых друзей Китая". Туда приходят поговорить (и пообедать) о делах иностранцы, прожившие в стране не менее 15 лет. Увы, ряды клуба редеют от встречи к встрече. Каждый раз я слышу что-нибудь вроде: "А где старина Клаус?" — "Уехал две недели назад. Бизнес рухнул". И все дружно вздыхают. Жалуются на жесткие требования Пекина, условия по передаче технологий и созданию совместных предприятий, опасаются закручивания гаек по локализации данных и так далее.

"Золотые времена" прошли.

Не ждали

Пик китайских инвестиций в Евросоюзе пришелся на 2016 год. Именно тогда европейцы спохватились и начали выстраивать заградительные барьеры — механизм скрининга, проверяющий иностранный капитал на "угрозы национальной безопасности и общественному порядку". Свою роль сыграл и пример большого заокеанского брата. Дональд Трамп в свое первое президентство развязал полноценную торговую войну с Китаем, а сменившие его демократы подхватили этот тренд — вопреки всей их провозглашаемой приверженности глобализации. Оказалось, что на торговлю с КНР блага глобального рынка не распространяются. И европейцы, и американцы любят только свои инвестиции — особенно когда они приносят хорошую прибыль.

Однако китайцы быстро перестроились, сместив фокус усилий на инвестиции типа greenfield — то есть создание производств с нуля непосредственно в странах ЕС. Например, вкладываясь в выпуск аккумуляторных батарей для электромобилей: заводы CATL в Венгрии, Envision во Франции и SVOLT в Германии. Европейцы сначала обрадовались такой поддержке национальных экономик, способствовавшей снижению безработицы. Но вскоре стало очевидно: китайские инвесторы тем самым обходят высокие торговые тарифы и приближают свои заводы к конечному потребителю. В общем, запустили в ЕС собственного "троянского коня". Нашлись у китайских партнеров и другие способы обходить европейские рогатки — включая заход через гонконгские компании на тот же чувствительный телекоммуникационный рынок.

Китайский бизнес пустил в Европе настолько глубокие корни, что сегодня под контролем капитала из КНР фактически оказались целые секторы европейской экономики. К примеру, итальянские мастера кожевенно-обувной промышленности в свое время лично жаловались мне, что местное производство не выдерживает натиска китайских фабрик, обосновавшихся прямо у них под боком.

Риски от снижения рисков

Теперь в Брюсселе рассматривают торговые отношения с Пекином сквозь призму концепции "снижения рисков" (de-risking). Вкратце она сводится к формуле "партнер-конкурент-соперник", на деле представляя собой все ту же американскую политику "сдерживания". Евросоюз готов вести диалог с Китаем лишь на самые общие и, по сути, ни к чему не обязывающие темы — вроде климата, глобального здравоохранения или защиты дикой природы. На этой поляне очень удобно критиковать китайцев за углеродные выбросы или трудную судьбу какой-нибудь маленькой птички. При этом в реальной экономике ЕС жестко конкурирует с КНР, попутно блокируя китайское продвижение в сферу высоких технологий.

Китайские эксперты с беспокойством отмечают, что Еврокомиссия уже обсуждает новые инструменты давления. В частности, Брюссель планирует бороться с китайскими "избыточными мощностями" по американскому образцу — используя аналог знаменитого "раздела 301" Закона о торговле США. В Америке этот механизм уполномочивает президента единолично вводить любые тарифные и нетарифные санкции против стран, которые, по мнению Вашингтона, нарушают его правила. Что-то вроде "тарифной дубинки" Трампа.

Но в США есть конкретный лидер, да еще и с легитимными полномочиями. А кто возьмет на себя роль палача в Еврокомиссии? Председатель ЕК Урсула фон дер Ляйен? Я бы сказал: масштаб политической фигуры явно не тот. Поэтому пока Брюссель действует осторожнее, выискивая лазейки, как ограничить доступ китайских компаний на рынок ЕС в области химических веществ, металлов и технологий чистой энергии.

Однако антикитайский поход, который усиленно проталкивает глава Еврокомиссии, сталкивается с европейской разноголосицей. Каждому своя экономическая рубашка ближе к телу. Та же Германия категорически не хочет рисковать своим и без того дышащим на ладан автомобилестроением. В Берлине прекрасно понимают: в случае торговой войны под прямой удар Пекина попадут немецкие инвестиции в китайский автопром, которые до сих пор остаются очень значительными. И если странам Прибалтики, живущим на дотации из общеевропейской кассы, терять особенно нечего на торговом треке с КНР, то крупным экспортерам Европы есть над чем задуматься.

Этой европейской разобщенностью умело пользуется Китай. Например, в ответ на пошлины Пекин мгновенно объявил о расследовании в отношении импорта европейского бренди: не демпингуют ли поставщики и не "крышуют" ли их местные правительства? Китайцы быстро перенимают подобные трюки из арсенала своих же западных контрагентов. 

Пока эти противоречия накапливаются подобно снежному кому. А что будет завтра, когда КНР двинет на европейские рынки армии своих бытовых и промышленных роботов? Когда запустит туда воздушный флот низковысотной авиации — беспилотные воздушные такси и прочие гражданские БПЛА? Что, если Пекин наводнит Европу компьютерами и смартфонами на собственной операционной системе, поразит тамошнего потребителя новыми прорывами в сфере искусственного интеллекта, а вдобавок придумает очередных, еще более зубастых Лабубу?

Страшно подумать. Особенно если ты сидишь в Брюсселе.