Кризис в Британии повысил шансы на распад королевства

В объединенной Британии усиливаются стремления превратить ее в итоге в разделенную. Во всех трех неанглийских частях страны – Уэльсе, Северной Ирландии и Шотландии – к власти пришли политические силы, выступающие за выход их регионов из-под контроля Лондона. От чего будет зависеть успешность этих сепаратистских движений?

27 мая новоизбранный парламент Шотландии под руководством нового первого министра Джона Суинни поддержал идею проведения в регионе нового референдума о независимости. За проголосовало 72 депутата – члены Шотландской национальной партии и местные «Зеленые».

Против выступили делегаты от общебританских политических сил – лейбористов, консерваторов, либеральных демократов, а также «реформисты» Найджела Фараджа. Все они считают, что у властей Шотландии есть более насущные дела, чем какой-то референдум. Лидеры шотландской лейбористской и консервативной партий Анас Сарвар и Рассел Финдли и вовсе обвинили первого министра в «одержимости» идеей независимости.

«В парламенте Шотландии есть явное пронезависимое большинство, избранное демократическим образом народом Шотландии. Юнионистские партии должны уважать этот мандат и перестать блокировать право Шотландии выбирать свое будущее», – заявила в ответ сопредседатель партии «Зеленых» Джиллиан Маккей. По ее словам, решения, касающиеся Шотландии, должны приниматься людьми, которые здесь живут, а не навязываться политиками из Вестминстера.

Однако это не совсем так. В 2022 году Верховный суд страны подтвердил, что без согласия правительства Великобритании никакого референдума состояться не может. И новый парламент Шотландии это признает. Поэтому формально он проголосовал не за референдум, а за то, чтобы попросить правительство Великобритании дать ему полномочия для проведения референдума (сама процедура прописана в ст. 30 Закона о Шотландии 1998 года).

«Я теперь продолжу диалог с правительством Великобритании, чтобы убедиться, что пожелания парламента, которые, конечно же, являются пожеланиями народа, должным образом будут реализованы», – заявил после голосования Джон Суинни.

Правда, вопрос в том, с кем он будет говорить? Правительство Великобритании никакой диалог с ним вести не собирается. Еще в 2025 году британский премьер Кир Стармер заявил, что до тех пор, пока он занимает пост премьер-министра, никакого референдума в Шотландии не будет.

Люди нуждаются и хотят, чтобы их правительства были сосредоточены на действительно важных вопросах – экономическом росте, уровне жизни и государственных услугах. Наше внимание должно быть сосредоточено на результатах, а не на разделении», – говорится в ответе Даунинг-стрит на решение шотландского парламента.

И в своем упорстве Лондон опирается не только на нормы закона, но и, например, на социологию. Многочисленные опросы общественного мнения показывают, что сейчас большинство шотландцев выступает против независимости.

Правда, разница в голосах за и против составляет всего лишь несколько процентов (как это и было на референдуме 2014 года, когда вся британская пропаганда бросилась уговаривать, подкупать и запугивать шотландский электорат). Но тех, кто выпускает громкие заголовки из серии «Шотландия не поддерживает независимость», это не волнует.

На эту тему Трамп дал Евросоюзу два месяца на реализацию торгового соглашения Politico: Премьер Британии Стармер через четыре месяца может лишиться поста Как долго будет разлагаться Евросоюз

Противники независимости приводят и экономические аргументы. Шотландия является дотационным регионом. В 2024-2025 годах бюджетный дефицит у нее составлял порядка 11% ВВП (в два раза больше, чем в среднем по Великобритании).

Сейчас на Великобританию приходится более половины шотландского экспорта, и в случае выхода эти товары будут облагаться тарифами. И, говорят они, компенсировать выпадение британского рынка за счет европейского (на который сейчас приходится до 20% экспорта) Шотландия вряд ли сможет.

На референдуме 2016 года 62% шотландцев выступило за сохранение членства Великобритании в ЕС. И сейчас сторонники независимости уверяют, что после выхода Шотландии из состава Соединенного Королевства она может вернуться в Евросоюз. В европейский рынок с его свободным перемещением товаров, услуг, людей и капиталов. Однако и это не совсем так.

Дело в том, что для вступления страны в ЕС нужно согласие всех членов Евросоюза. Да, Шотландия – в отличие от ряда восточноевропейских кандидатов – полностью готова к вступлению с точки зрения состояния ее экономики, параметров бюджета, демократических и иных ценностей. Однако даже несмотря на это она не получит консенсуса – просто потому, что

Впрочем, и здесь есть небольшое лукавство. Да, никто не пустит Шотландию в ЕС – но чтобы беспошлинно торговать с Евросоюзом, это и не нужно. В едином европейском рынке (пусть и с некоторыми товарными исключениями) уже присутствуют Норвегия и Швейцария. И Шотландия вполне может пойти по этому пути.

И привлекательность этого пути будет расти пропорционально глубине кризиса, в который сейчас опускается Великобритания. Кризиса экономического, а также политического. И речь тут идет не только о падении рейтингов премьер-министра Кира Стармера (до менее чем 20%), но и о том, кто может прийти ему на смену.

Джон Суинни не случайно хочет провести голосование о референдуме до 2029 года – то есть до того момента, когда власть в Британии на очередных парламентских выборах сможет взять «реформатор» Найджел Фарадж с его националистической повесткой. И опасения этого прихода лишь усиливают сепаратистские настроения, причем не только в Шотландии.

Занявшая первое место на выборах в Уэльсе партия «Плайд Камри» тоже является сторонницей независимости своего региона, как и «Шин Фейн» в Северной Ирландии. Сейчас обе эти силы скорее говорят о необходимости расширения своих полномочий, однако не исключено, что при дальнейшей упертости Лондона их требования будут звучать более радикально. После чего какая-нибудь политическая сила в преддверии следующих парламентских выборов может пообещать населению этих регионов независимость взамен на их голоса для недопущения победы Фараджа.

И тогда, после проведения соответствующих референдумов, Великая Британия сможет оказаться Маленькой не только в политическом, но и в географическом плане. Или как минимум погрузиться в куда более серьезный политический кризис, чем тот, что переживает сейчас.