Вечная дружба Китая и Таджикистана: узы крепче, чем может казаться

Пока Дональд Трамп еще только готовился сесть в самолет, чтобы лететь в Пекин, в китайской столице подписывали договор «о вечной дружбе». Свои подписи под ним поставили президент Таджикистана Эмомали Рахмон и председатель КНР Си Цзиньпин. В принципе два руководителя до этого много раз встречались и много чего подписали, но такого еще не было. Тут можно поверить официальным релизам: действительно, в отношениях двух стран начался какой-то новый этап.

При этом релизы сообщали не только о том, что речь в документе шла о добрососедстве и сотрудничестве, но и том, что стороны в нем «отдельное внимание уделили сотрудничеству в области правопорядка и обеспечения безопасности для совместного противодействия «трём силам зла»: терроризму, сепаратизму и экстремизму».

Будь все дело только в крепкой и верной дружбе, такой документ, наверно, был бы не нужен. Достаточно было бы подписанных ранее инвестиционных соглашений. Как отмечают эксперты, китайские инвестиции в Таджикистане носят системный характер, 60% внешнего долга Душанбе приходится на Китай, и расплачиваясь по нему, страна, например, передала в 2019 году китайцам права на разработку своих золотоносных рудников. Такое связывает крепче самой крепкой взаимной симпатии.

О том, что это за договор и почему его надо было подписать за считанные часы до прилета Трампа, мы спросили у заведующего отделом Института стран СНГ Владимира Евсеева.

- Против кого вечно дружить будут? Чем этот договор отличается от других подобных?

- Для Китая Таджикистан играет особую роль, потому что он является как бы государством, которое сдерживает распространение угроз со стороны Афганистана. Афганистан сейчас находится в крайне нестабильной ситуации, у него периодически обостряются отношения с Пакистаном. И эта вот нестабильность для Китая является вызовом, потому что он тоже имеет выход на Афганистан, пусть и небольшой. Это как бы зона совместного сдерживания Афганистана.

У нас с Китаем есть по Центральной Азии разделение функций. Россия, как правило, берёт на себя функции военной безопасности, а Китай раньше брал функции исключительно обеспечения правопорядка, но потом стал заниматься ещё охраной границы.

И если говорить конкретно по Таджикистану, говорить о том, что у Китая там есть база, сложно: такая информация есть, но не совсем понятно, база там или другой объект. У нас там, кстати, есть реальная база, где раньше размещалась дивизия, а сейчас там контингент состоит их двух боевых полков. Китай такого рода форпоста не имеет, но на территории Таджикистана у него, как минимум, один или может несколько объектов.

Зачем этот договор понадобился? Думаю, что возможно, они играют на опережение, чтобы США не могли попробовать втянуть Таджикистан в какие-то действия против Китая.

Китаем были предприняты определённые действия, причём не только в Таджикистане. Известно, что китайская компания подписала соглашение с Туркменистаном о создании производств по очистке газа —10 млрд кубометров в год. То есть Китай активно занимается афганским периметром, который одновременно является периметром, частично выходящим на Иран. Это как бы тот периметр, который должен по идее сдерживать угрозу для Центральной Азии, и который имеет для Китая важное значение как место, откуда он как бы берёт ресурсы, и где есть достаточно большие вложения его финансовых средств.

Я бы предположил, что это событие возможно, отголосок попытки США выдавить Китай из Центральной Азии. Ну, и Россию попутно. В появлении такого рода договора могло проявиться противостояние Китая и США в Центральной Азии.

Также особенность этого договора в том, что Таджикистан в Центральной Азии является единственным государством, которое имеет язык такой же, как в Иране. Это государство, которое имеет тесные связи с Ираном. На территории Таджикистана создан, например, завод по производству беспилотных летательных аппаратов, и, по западным данным, они в период войны поставлялись, в частности в Иран, и сейчас, по-видимому, поставляются — через территорию Афганистана.

То есть здесь, во-первых, как бы отголосок американо-китайского противостояния в Центральной Азии. Но при этом, возможно, это всё как-то связано с Ираном. И прежде всего потому, что из Таджикистана идут очень мощные поставки гуманитарной помощи в Иран через Афганистан. И может быть, не только гуманитарной помощи. Сейчас, например, Запад говорит о поставках беспилотников из Таджикистана.

И третий фактор — это, наверное, Афганистан. Потому что в Афганистане сейчас нестабильно в плане противостояния, в первую очередь, с талибами. Но есть обострение и по границам со странами Центральной Азии.

Поэтому, я думаю, что договор имеет комплексное назначение. И он предназначен для обеспечения, в первых очередь, безопасности Китая, а во-вторых, для обеспечения безопасности Центральной Азии.

- А насколько такая вечная дружба у Китая с Таджикистаном эксклюзивна? Пекин же, в принципе, что-то подписывает и с другими ближайшими странами, вплоть до Казахстана. Есть ещё с кем-то такая же дружба?

- Степень контроля за ресурсами Таджикистана со стороны Китая очень велика. То есть ресурсы там активно разрабатывают китайские компании, Китай активно строит там дороги. Китайские компании периодически получают проекты, которые, наверное, могли бы получить российские компании.

То есть Китай имеет очень серьёзное присутствие в Таджикистане, несмотря на то, что тот не является государством, через которое идут какие-то пути, государством - воротами. Ворота — это всё-таки Казахстан и Киргизия, в первую очередь. Потому что в Таджикистане горы, все упирается в Бадахшан. Либо есть Ваханский коридор. Но он очень сложный и небезопасный, там очень серьёзное влияние криминала. Он как раз идёт между Таджикистаном и Пакистаном проходит по территории Афганистана. И это тоже зона очень серьёзного интереса Китая. Но привязка к Китаю там достаточно сложная в плане рельефов. И она всё-таки не такая вот, как, например, с Киргизией. И поэтому именно там строится дорога, которая идёт через Китай, Киргизию, Узбекистан. В этом смысле Таджикистан всё-таки несколько в углу находится.

То есть транзитным государством Таджикистан не является, но это государство, которое имеет влияние на обеспечение безопасности. И Китай активно занимается, в частности, оборудованием границы с Афганистаном. И по некоторым данным, создаёт свои объекты на территории Таджикистана, которые как бы решают вопрос обеспечения безопасности на границе. Во всяком случае, Китай этим занимается очень конкретно, там выделяют существенные финансовые средства на это.

А вечная дружба, ну, знаете, мне кажется, это всё-таки больше такая демагогия. То есть, я думаю, что Китай, как всегда, решает разные задачи. Но из того, что они там сказали, в первую очередь видна озабоченность проблемой безопасности.

- Китайцы очень ценят всякие символы и совпадения. Учитывая это, случайно ли в Китае назначили подписание договора с Таджикистаном в момент, когда Трамп отправлялся в Китай? И Рахмон с Трампом примерно на день пересеклись в Пекине случайно?

- Есть ещё один момент, который мы с вами не проговорили. Есть такой формат «пять плюс один» (дипломатический формат взаимодействия между США и пятью государствами Центральной Азии: Казахстаном, Кыргызстаном, Таджикистаном, Туркменистаном и Узбекистаном – авт.). Это американский формат, который сначала действовал на уровне там руководителей МИДов, а при Трампе был повышен до уровня руководителей государств. Такие встречи проводятся ежегодно.

То есть, может быть, это китайский ответ вот на С5+1. У Пекина ведь тоже свой похожий проект - Центральная Азия и Китай. То есть, очень похоже на то, что Китай сознательно, сознательно усиливает свои позиции, в том числе показывает, что в Центральной Азии он многое решает? Думаю, это как-то так надо понимать. Усиление позиции перед визитом Трампа.