Трамп и Си: очередная "большая сделка" или "неделя, которая изменит мир"?

Встреча президента США Дональда Трампа и председателя КНР Си Цзиньпина вызывает повышенное внимание далеко не только из-за двусторонних отношений этих стран. На фоне разговоров о новой холодной войне, торговых ограничений и борьбы за технологическое лидерство вопрос стоит шире: способны ли Вашингтон и Пекин хотя бы частично стабилизировать отношения или мир продолжит движение к еще более жесткому экономическому и политическому противостоянию. Именно поэтому потенциальная поездка Трампа в Китай воспринимается как событие, которое может повлиять на глобальную архитектуру ближайших лет.

Повторят ли успех предшественников

История уже знает подобные примеры. В феврале 1972 года тогдашний президент США Ричард Никсон прилетел в Пекин к тогдашнему председателю КНР Мао Цзэдуну, и эта поездка сильно изменила ход мировой истории. Америка и Китай, еще недавно считавшие друг друга непримиримыми идеологическими врагами, начали осторожное сближение, которое в итоге поменяло баланс сил во время холодной войны и сформировало привычную нам глобальную архитектуру мировой экономики. Никсон свой период пребывания в Китае неоднократно называл "неделей, которая изменила мир".

Сегодня между КНР и США вновь много взаимного недоверия. Никто не ждет "дружбы" двух сверхдержав. Но история уже показывала: иногда один визит в Пекин способен запустить процессы, последствия которых мир осознает только годы спустя. Вопрос в том, станет ли новая поездка Трампа попыткой заключить очередную "большую сделку" или же она действительно окажется событием, меняющим правила глобальной игры.

Восприятие КНР в США

Несмотря на разговоры о возможной "разрядке", антикитайский консенсус в США сегодня стал практически межпартийным. Республиканцы и демократы могут спорить о чем угодно, начиная от миграции и до Украины, но в одном они удивительно едины: Китай рассматривается как главный долгосрочный вызов американскому лидерству. За внешней готовностью Трампа к диалогу скрывается куда более жесткая реальность: он последовательно проводит стратегию давления на КНР. Именно Трамп во время своего первого президентского срока развязал первую полномасштабную торговую войну между двумя крупнейшими экономиками мира. В 2018 году США ввели масштабные тарифы на китайские товары, обвинив Пекин в нечестной торговле, промышленном шпионаже и принудительном трансфере технологий. 

Однако тарифами дело давно не ограничивается. Вашингтон постепенно пытается ограничить доступ Китая к стратегическим ресурсам и логистике. Одним из таких направлений стала Венесуэла. После многих лет планомерного санкционного давления США похищением президента Николаса Мадуро фактически добились значительного контроля над экспортными потоками венесуэльской нефти, одновременно осложняя работу китайских компаний в стране. Для Пекина Венесуэла долгое время оставалась важным источником сырья и зоной влияния в Латинской Америке. Не менее показательной стала борьба вокруг Панамского канала. Вашингтон все более открыто рассматривает китайское присутствие в регионе как угрозу своей национальной безопасности. Под давлением американской администрации Панама начала дистанцироваться от китайской инфраструктурной инициативы "Один пояс, один путь". Та же логика просматривается и в отношении Ирана. США пытаются установить максимально жесткий контроль над экспортом иранской нефти и тем самым ударить по китайским поставкам энергоресурсов.

Дополнительное раздражение Вашингтона вызывает даже осторожное сотрудничество Пекина со странами, которые США фактически считают враждебными: Россией, Ираном и Кубой. В этой связи в американской политической логике Китай уже не просто экономический конкурент, а центр формирующегося альтернативного блока государств, недовольных американским доминированием. 

Взгляд из КНР

Оглядываясь на опыт перечисленных трех стран, в Пекине, безусловно, понимают, что Вашингтон при удобном случае способен пересмотреть любые договоренности, усилить санкции или сорвать очередную "разрядку", если это будет отвечать американским интересам. Последнее десятилетие также показывает: для современных США экономические соглашения с Китаем являются скорее инструментом давления, а не гарантией стабильности. 

Но КНР вынуждена действовать осмотрительно. Несмотря на впечатляющий рост своей экономики, Пекин все еще серьезно зависит от американского рынка, долларовой финансовой системы и доступа к ряду критически важных технологий. Именно здесь сохраняется ключевая асимметрия: у США рычагов давления на Китай все еще больше, чем у Китая на США. Самым большим преимуществом Вашингтона перед Пекином в до сих пор идущей торговой войне является то, что экспорт товаров из США в Китай примерно в три раза меньше импорта товаров из Китая в США. Это обстоятельство во многом предопределило то, как оперативно КНР согласилась на годовое торговое перемирие с кое-какими серьезными уступками в октябре прошлого года по итогам саммита в Республике Корея.

Чего ждать от предстоящей поездки Трампа к Си? 

Внешне сейчас все выглядит вполне благополучно: ни Вашингтон, ни Пекин не заинтересованы в открытой эскалации. Вместе с Трампом ожидается участие представителей крупного американского бизнеса, для которого стабильные отношения с КНР критически важны. Стороны, вероятно, обсудят торговлю, редкоземельные элементы, искусственный интеллект, Тайвань и ситуацию вокруг Ирана — то есть традиционные темы новостного фона последних двух лет. 

Однако главная проблема заключается в другом: доверие между США и Китаем сегодня несопоставимо ниже, чем даже во времена исторического визита Никсона в 1972 году. Поэтому нынешняя встреча вполне может закончиться красивой дипломатической картинкой "большой сделки" и громкими заявлениями о "стабилизации отношений", но без серьезного прорыва.