Выборы в Сербии — удержится ли нынешняя власть и что нужно делать России

Решение о сроках проведения выборов в Сербии будет принято в течение ближайших 10 дней. Об этом заявил президент страны Александар Вучич. И в связи с грядущими в республике событиями, когда оппозиция уже практически уверена в поражении политической линии нынешней власти, стоит подробнее рассмотреть - кто и как влияет на расклад сил в Белграде.

Борьба за влияние на Балканах в последние годы все больше смещается из чисто политической и военной плоскости в сферу «мягкой силы» — образования, СМИ, культуры и экономической помощи.

Этот регион стал ареной жесткой конкуренции между Европейским союзом, США, Россией, Турцией и Китаем, каждый из которых использует свой набор инструментов для привлечения местного населения и элит на свою сторону.

При этом у России приоритетное место традиционно отводится Сербии, которая является единственным государством Западных Балкан, не являющимся членом НАТО и не взявшим на себя твёрдых обязательств по вступлению в Европейский союз, — притом, что каждый из её соседей находится в составе альянса либо официально ориентирован на евроатлантическую интеграцию.

Это делает Сербию главным полем конкурентного гражданского влияния: западные страны и их коалиции целенаправленно работают над созданием проевропейской нормативной среды, тогда как российская сторона стремится законсервировать статус-кво и сохранить культурно-цивилизационную близость.

Важное место в конкурентной борьбе за влияние на Балканах принадлежит неправительственным организациям (НПО). В Сербии зарегистрировано около 36 500 НПО всех типов. Из них реально действующих и получающих финансирование — от 1 800 до 2 000 организаций.

По имеющимся оценкам, 95-98% активных НПО существуют за счёт западного финансирования: американских и европейских правительственных источников, международных частных фондов и национальных политических фондов Германии, Великобритании, Норвегии.

Российская сторона обеспечивает присутствие через значительно меньшее число формальных структур, делая ставку на культурное влияние, работу через государственные СМИ и гуманитарную деятельность.

Москва использует не разветвлённую сеть независимых НПО, а делает упор на три взаимодополняющих инструмента: государственно-культурную дипломатию (Русский дом/Россотрудничество), ограниченную гуманитарную инфраструктуру и информационное влияние через государственные СМИ (RT Balkan, Sputnik Serbia).

Развитию гуманитарных связей в сфере образования препятствует географическая удалённость. Студенты крупнейших сербских вузов Белграда и Ниша на встрече с нашими дипломатами в Посольстве России в Белграде в марте с.г. выразили высочайшую заинтересованность в учёбе в России, однако посетовали на высокую стоимость авиабилетов и проблемы с финансированием учёбы.

В этом контексте, по-видимому, было бы весьма полезно изыскать возможности для содействия желающим получить российское образование и изучать русский язык. Сейчас около 60 тыс. сербских студентов изучат русский язык, однако их численность снижается.

Некоторые сербские школы получают из России гуманитарную помощь (компьютеры, книги) от Правительства Москвы. Сокращается количество российских фильмов и книг по современной тематике, представляющих интерес для молодёжи.

Таким образом, Россия сохраняет влияние на Балканах, несмотря на сокращение экономических ресурсов и санкционное давление. Основная ставка делается на исторические, культурные и религиозные связи, а также на поддержку пророссийских настроений.

Ключевым преимуществом Москвы считаются русофильские настроения среди значительной части населения в Сербии, Республике Сербской (в составе Боснии и Герцеговины), Черногории и Греции. При этом для настроений значительной части правящих элит указанных стран характерна противоположная тенденция — ориентация на экономические, политические связи с Западом.

С началом военных действий в Украине возможности России проецировать «мягкую силу» сузились. Основные структуры (Россотрудничество, фонд «Русский мир») попали под санкции ЕС и были вынуждены ограничить активность. В то же время сохранились связи с сербскими спецслужбами в сфере борьбы с «цветными революциями» и противоборства в гибридной войне.

Евросоюз традиционно является главным донором и торговым партнером Сербии и на Балканах в целом. Основная стратегия ЕС — расширение и экономическая поддержка в обмен на проведение реформ, для чего ЕС использует мощные экономические рычаги, такие как План роста для Западных Балкан, предусматривающий выделение €2 млрд в виде грантов и €4 млрд в виде кредитов до 2027 года.

Ключевым требованием является синхронизация внешней политики стран-кандидатов с политикой ЕС (включая санкции против России), чего пока не удалось добиться от Сербии.

Анкара опирается на этно-религиозную общность с мусульманским населением Боснии и Герцеговины, Албании и Косово. При этом Турция ведет прагматичную политику, налаживая тесные связи и с православной Сербией, рассматривая Белград как ключевого партнера в регионе.

Показательным является запуск «Балканской платформы мира» в 2025 году, через которую Турция пытается позиционировать себя как регионального лидера и медиатора, способного решать проблемы без вмешательства внешних сил.

Если ранее Анкара использовала громкие заявления в духе неоосманизма («Косово — это Турция», «Сараево — наше»), то в последние годы перешла к более прагматичной стратегии, делая упор на образование, инвестиции и сотрудничество спецслужб в борьбе с экстремизмом.

Китай делает ставку исключительно на экономическую составляющую, избегая прямого вмешательства во внутренние политические процессы, что делает его привлекательным партнером для местных элит. Основой китайского присутствия являются проекты в рамках инициативы «Пояс и путь» и формата «16+1» (сотрудничество Китая со странами Центральной и Восточной Европы).

Пекин вкладывает средства в инфраструктуру (дороги, мосты, энергетику), что особенно заметно в Сербии, которую Китай рассматривает как плацдарм для выхода на европейский рынок.

В отличие от других игроков, Китай не продвигает повестку демократии или прав человека, что позволяет ему выстраивать отношения с любыми режимами, не требуя политических уступок, которые требуют ЕС и США.

США сохраняют сильное политическое влияние, фокусируясь на подготовке новых элит и поддержке гражданского общества. С этой целью Вашингтон активно использует программы по «выращиванию» политических лидеров через такие структуры, как германский Фонд Маршалла, имеют огромную аудиторию в социальных сетях (сотни тысяч подписчиков в Сербии, Косово и Албании), что делает их центрами притяжения для либеральной и прозападной молодежи.

Сегодня политика практически всех внешних игроков на Балканах зашла в тупик . ЕС не может предложить четких сроков вступления, США сосредоточены на войне в Иране, поддержке Украины и противостоянии с Китаем, в то время как Россия потеряла часть экономических рычагов под давлением санкций, а Турция и Китай сталкиваются с естественными пределами своего влияния.

Это открывает для стран региона «окно возможностей» для игры на противоречиях великих держав, чтобы извлекать максимальную выгоду, не теряя суверенитета.

После начала американской агрессии против Ирана, президент Вучич заявил, что получил точную информацию о начале конфликта «за несколько дней — не из США и не из Ирана, а из третьей страны».

Заявление, адресованное прежде всего внутренней аудитории, выполняет функцию позиционирования: Сербия представлена как государство с привилегированными разведывательными каналами.

Вучич также охарактеризовал события как «начало новой эпохи», намеренно дистанцировавшись от прогнозов о Третьей мировой войне и представив происходящее как управляемую турбулентность, в которой Сербия способна сохранять стратегическую ориентацию.

Параллельно Вучич объявил, что опыт нынешней войны будет учтён при построении многоуровневой системы ПВО/ПРО Сербии, что открывает новые возможности для российского ВПК.

Вучич традиционно ссылается на угрозы «западного вмешательства через НПО» и использует этот фактор как инструмент внутриполитической мобилизации. При этом Сербия остаётся крупнейшим получателем западного финансирования: государство получило свыше $1 млрд от США с 2000 года, более €2,9 млрд от ЕС за последнее десятилетие.

Таким образом, следует считать назревшим существенное наращивание использования всех инструментов российской «мягкой силы» в отношениях с Сербией. Пока в НПО-секторе Сербии Запад обладает подавляющим институциональным и финансовым превосходством.

Россия конкурентна исключительно в нишах культуры, идентичности, гуманитарной и информационной работы. Ключевой аналитический парадокс: сербский режим, который публично борется с «западными НПО», является их крупнейшим бенефициаром — и именно это делает дискурс об «иностранном вмешательстве» инструментом внутриполитического управления, а не реальной политикой суверенной защиты.