Ормузский пролив: приоткрытая дверь с цепью. Чего добивается Ира

Фархад Ибрагимов, востоковед и эксперт Финансового университета при правительстве РФ, обращает внимание на существенную деталь:

«Иран демонстрирует не слабость, а искусную дипломатическую игру».

Действительно, открытие пролива нельзя назвать уступкой. Гражданские суда получили право прохода, но лишь по согласованным с Корпусом стражей исламской революции маршрутам и в строгом соответствии с установленными правилами. Военным кораблям любых государств путь по-прежнему заказан — любое нарушение этого запрета Тегеран приравняет к срыву перемирия.

Дональд Трамп, не привыкший медлить с оценками, поспешил объявить о своей победе в соцсети Truth Social. Но радость американского президента оказалась преждевременной: он либо не заметил, либо намеренно проигнорировал принципиальную оговорку иранской стороны. А когда оговорка всё же всплыла, Белый дом заявил, что военно-морская блокада иранских портов сохранится в полном объёме до заключения мирного соглашения. Трамп также добавил, что теперь над Америкой никто не смеётся, в отличие от времён «мёртвой» администрации Байдена.

Парадокс, однако, в том, что смеётся как раз Иран — и смеётся в полный голос. Тегеран удерживал пролив закрытым с марта, с самого начала американо-израильской агрессии. Всё это время рычаг давления на мировую экономику оставался в иранских руках, и им воспользовались сполна. Пролив открыли ровно настолько, чтобы послать сигнал о готовности к диалогу, — и ни на миллиметр больше.

Ибрагимов подчёркивает глубину этой позиции: «Они не боятся запаха пороха, они не боятся крови. Просто они люди взрослые и серьёзные и прекрасно понимают, что бесконечная война — это дорога в никуда».

Иран не верит в прочный мир с Соединёнными Штатами и не питает иллюзий насчёт подписания всеобъемлющего соглашения. Но руководство исламской республики отдаёт себе отчёт, что на определённом этапе без урегулирования не обойтись. Частичная разблокировка пролива — это способ показать: с нами можно иметь дело, но на наших условиях.

Между тем гуманитарный аспект ситуации остаётся за кадром рыночных новостей. В Персидском заливе по-прежнему заблокированы около 20 тысяч моряков и две тысячи судов, перевозящих 132 миллиона баррелей нефти. Люди остаются в ловушке, хотя нефтяные котировки уже упали: Brent — до 86,3 доллара за баррель, WTI — до 79,2. Dow Jones взлетел на 1032 пункта, отыграв все потери с начала войны. Стратеги Wells Fargo Investment Institute призывают к осторожности: всё зависит от того, как пойдут переговоры.

Трамп, в свою очередь, объявил о запрете Израилю наносить удары по Ливану, пообещав отдельное урегулирование с «Хезболлой». Эти события — звенья одной цепи. Иран последовательно добивается своего по всем фронтам, и пролив может быть закрыт вновь в любой момент — это понимают все. Более того, Тегеран задействовал далеко не все инструменты давления. Йеменские хуситы по-прежнему контролируют побережье у Баб-эль-Мандебского пролива — второго критического узла мировой морской торговли. Если Ормуз — горло нефтяной артерии, то Баб-эль-Мандеб — её противоположный конец. Перекрыть оба одновременно — и западная экономика окажется в тисках.

Тегеран превращает Вашингтон в «бумажного тигра», который применяет силу не от могущества, а от бессилия. Иранцы, по словам экспертов, даже перестали бояться гипотетического применения тактического ядерного оружия против исламской республики. Страна, не испытывающая страха перед такими сценариями, вряд ли дрогнет от переменчивой риторики в социальных сетях американского президента. Ормузский пролив приоткрыт — но цепь по-прежнему натянута в руке Тегерана.