Поражение Орбана не стало концом правления ультраправых в Европе

Венгерские избиратели не оправдали надежд Виктора Орбана на переизбрание, но либеральной публике, похоже, еще слишком рано праздновать конец правления крайне правых в Европе. Лидеры Польши и Германии приветствуют победу Петера Мадьяра, получившего большинство голосов, как поворотный момент, но аналитики говорят, что для поражения премьер-министра были и другие причины.

Для либерального премьер-министра Польши Дональда Туска сокрушительное поражение “нелиберального” премьера Венгрии Виктора Орбана после 16 лет пребывания у власти стало свидетельством того, что мир больше не “обречен на авторитарные и коррумпированные правительства”, пишет The Guardian.

Канцлер Германии Фридрих Мерц также считает, что большинство в две трети голосов, полученное на воскресных выборах правоцентристским соперником Орбана Петером Мадьяром, стало “четким сигналом против правого популизма”, который показал, что “маятник качнулся назад”.

Но аналитики предупреждают, что, хотя результаты парламентских выборов в Венгрии, возможно, нанесли европейским ультраправым временный удар, все это отнюдь не означало перелома в национал-популистских настроениях – и было бы глупо с их стороны рассматривать это как таковое.

“Конечно, в этом есть символический элемент, - говорит Сара де Ланге, эксперт по ультраправым из голландского Лейденского университета. - Самый продолжительный лидер ультраправых в Европе, вдохновлявший их всех, потерпел поражение, даже когда система была настроена в его пользу”.

Но, по словам де Ланге, поражение Орбана – после того как его коллеги-националисты публично сплотились вокруг него в Будапеште - “не было поражением его нелиберальной идеологической модели организации демократии, когда у власти находится крайне правая партия. Не это мотивировало венгерских избирателей”.

Вместо этого движущие силы были практичными и, прежде всего, внутренними: гнев по поводу коррупции, выгодной приближенным Орбана; разочарование высокими ценами, низкими зарплатами и ухудшением качества государственных услуг, включая образование и здравоохранение; и естественное желание перемен после четырех последовательных правительств Орбана, отмечает The Guardian.

Таким образом, результат “может немного ухудшить настроение ультраправых”, комментирует Габриэла Грейлингер, докторант-исследователь, специализирующаяся на европейских ультраправых в Университете Джорджии, особенно с учетом того, что Орбан “был такой центральной фигурой в объединении глобальных ультраправых”.

“Но мы действительно не должны переоценивать это воздействие, - считает Грейлингер. – Ультраправые побеждают на выборах из-за внутренних проблем: это было поражение не ультраправых, а клептократического, клиентелистического, коррумпированного правительства Орбана”.

Аналитики предполагают, что могут возникнуть более конкретные, но все же ограниченные последствия, если Мадьяр, как он обещал, сможет ограничить финансирование консервативных аналитических центров, таких как Коллегиум Матиаса Корвина (MCC) и Дунайский институт, которым Орбан выделил сотни миллионов евро государственного и корпоративного финансирования.

“MCC является наиболее финансируемым аналитическим центром в Европе, - отмечает Грейлингер. – Он активно стремится влиять на европейскую политику в Брюсселе, у него есть представительства в нескольких других странах, и этот центр финансирует известных консервативных исследователей, в том числе из Великобритании”.

Кроме того, отмечаетл де Ланге, результаты венгерских выборов также, вероятно, приведут к напряженности внутри европейских ультраправых по поводу того, кто, если вообще кто-то, должен стать их следующим номинальным лидером: “мейнстример”, такой как Джорджа Мелони из Италии, или выступающий против ЕС “конфликтолог” по типу Орбана.

Но даже если результаты в Венгрии показали, что ультраправые, “структурная сила” в большинстве стран Европы, могут быть побеждены, это “не дает плана”, как победить их где-либо еще, или знаменует “общий поворотный момент”, признает Стейн ван Кессел из Лондонского университета Королевы Марии.

Леони де Йонге, эксперт по ультраправым из Тюбингенского университета в Германии, полагает, что несомненное “краткосрочное символическое воздействие не означает, что произойдет какой-то эффект домино” для остальных ультраправых партий Европы: “Нам абсолютно необходимо отказаться от этой идеи”.

На самом деле, “общеизвестно, что трудно” доказать фактическими данными, что успех или неудача ультраправых в одной стране оказывает какое-либо влияние на выборы в другой, отмечает Грейлингер.

Сами европейские националисты предложили различные объяснения поражению Виктора Орбана. Некоторые, в том числе министр обороны Бельгии Тео Франкен и представители "Альтернативы для Германии" (AfD), обвинили Орбана в тесных связях с трампистским движением Maga.

Дональд Трамп, который крайне непопулярен в Европе, в том числе среди многих ультраправых избирателей, горячо поддержал Орбана, а уходящий премьер-министр Венгрии пригласил вице-президента США Джей Ди Вэнса поддержать его, что Франкен назвал “глупым”, а один депутат от AfD сравнил с “ловлей падающих ножей”.

Но другие члены AfD, в том числе влиятельный Максимилиан Кра, не согласились с этим, утверждая, что обвинения в коррупции, связанные с Орбаном, и его неумелое управление экономикой стоили ему победы на выборах, в то время как представитель Италии Маттео Сальвини обвинил Брюссель в замораживании средств ЕС.

Многие, однако, избегали делать однозначные выводы, довольствуясь тем, что говорили, что “патриотам”, которые поддерживали “свободу, суверенитет и традиционные ценности”, будет не хватать Орбана. Представитель Франции Эрик Земмур настаивал, что потеря была “не идеологической или политической”, а обусловлена обстоятельствами.

Но если ключевым уроком воскресного голосования в Венгрии является то, что, вероятно, лучше избегать провала в достижении того, чего хотят избиратели (справедливая стоимость жизни, функционирующие услуги), и в то же время активно заниматься тем, чего они очень не хотят (государственная коррупция), то для европейских ультраправых могут быть некоторые второстепенные уроки – и, как следствие, для их противников.

Главный из них, по мнению де Ланге, заключается в том, что крайне правые партии, очевидно, становятся уязвимыми, как только они дают своей оппозиции вескую причину для надлежащего объединения, возможно, перед лицом внешнего кризиса или ради общего дела, такого как борьба с коррупцией.

Де Йонге видит параллель с возможным поражением крайне правого лидера Бразилии Жаира Болсонару: “Сильные, объединенные демократические фронты, объединяющие избирателей с самыми разными идеологическими взглядами, координируемые политическими партиями, гражданским обществом и независимыми СМИ, с четким, обнадеживающим посланием - они могут победить эти режимы”.

Некоторые эксперты утверждают, что еще один четкий урок из голосования в Венгрии заключается в том, что европейские ультраправые лидеры должны дистанцироваться как от Москвы, так и от Трампа, заявленная цель администрации которого - продвигать националистов, выступающих против ЕС, но чьи попытки сделать это на выборах привели к обратным результатам.

Многие лидеры-популисты в Европе в той или иной степени уже сделали это. Но, по словам де Йонге, “я не думаю, что все они сейчас говорят, что Орбан совершил какую-то огромную стратегическую ошибку. Они очень лояльны к общей идеологической программе, которую они разделяют, и не собираются от нее отказываться. Возможны некоторые тактические корректировки. Но это не принципиальный вопрос”.