Что не так: планы Вашингтона блокировать Ормузский пролив оценены скептически

С понедельника, 13 апреля, Центральное командование ВС США начинает реализацию приказа Дональда Трампа о блокаде всех судов, следующих в иранские порты и из них. Решение стало прямым следствием провала 21-часовых переговоров в Исламабаде 11-12 апреля, где стороны так и не смогли договориться об открытии Ормузского пролива. 

Однако попытка Вашингтона силой принудить Тегеран к уступкам рискует обернуться против самих Соединённых Штатов: Иран, утративший контроль над собственными минными заграждениями, технически не способен открыть пролив, а его военное командование уже предупредило, что безопасность в регионе будет обеспечена «либо для всех, либо ни для кого».

Президент США Дональд Трамп объявил о начале блокады в привычной для себя манере — через социальную сеть Truth Social. «Я поручил нашему флоту искать и перехватывать каждое судно в международных водах, которое заплатило пошлину Ирану, — написал он. — Никто, кто платит незаконную пошлину, не будет иметь безопасного прохода в открытом море».

Не обошлось и без любимой для американского лидера экспрессивной риторики: в том же посте он пригрозил, что любой иранец, открывший огонь по американским или мирным судам, «будет ВЗОРВАН К ЧЕРТЯМ».

Центральное командование США (CENTCOM) уточнило, что ограничения вступают в силу в 10:00 по восточному времени (17:00 мск) и будут применяться «беспристрастно к судам всех стран, заходящим в иранские порты или выходящим из них». Кораблям, следующим в другие государства, американские военные обещают не препятствовать. Параллельно Трамп приказал приступить к уничтожению всех морских мин, ранее установленных Ираном в проливе.

Формальным поводом для столь резких действий стал провал прямых переговоров в Исламабаде, где вице-президент США Джей Ди Вэнс и глава иранского МИД Аббас Арагчи за 21 час так и не смогли найти никаких точек соприкосновения. Главным камнем преткновения, по словам американской стороны, стало нежелание Тегерана отказываться от ядерных амбиций.

«Иран не желает отказываться от своих ядерных амбиций, — заявил Трамп. — Кроме того, я уже говорил вам: Иран никогда не получит ядерное оружие!» Впрочем, уже к вечеру воскресенья риторика американского лидера несколько смягчилась: в интервью Fox News он признал, что реализация блокады «займёт немного времени, охарактеризовав избранную тактику, как политику «все или ничего».

Именно в этом противоречии между жёсткими заявлениями и осторожными действиями кроется ключевая особенность нынешнего кризиса. Как отмечает международный редактор Sky News Доминик Вагхорн, «всё, что происходит в настоящее время, потенциально следует рассматривать как тактику ведения переговоров». По его мнению, Трамп склонен делать громкие угрозы, чтобы затем отступать, и не исключено, что на сей раз Пентагон даже не был должным образом проконсультирован о реализуемости анонсированной президентом операции. Иными словами, блокада в ее нынешнем виде — это не столько продуманная военная операция, сколько инструмент шантажа, призванный вынудить Тегеран сесть за стол переговоров на американских условиях. Кроме того, как пояснил сам Трамп в беседе с Fox News, Вашингтон не намерен мириться с тем, что Иран зарабатывает миллионы долларов на пошлинах за проход судов, избирательно пропуская «своих» и блокируя «чужих». Однако даже если блокада является лишь элементом торга, связанные с ней риски выглядят более чем серьёзно.

Центральным понятием, объясняющим уязвимость американской позиции, стал термин «эскалационное доминирование», который используют военные аналитики. Sky News расшифровывает его так: «Что бы США ни делали, Иран всегда может повысить ставки и обладает большей терпимостью к боли от последствий, чем его враги». В переводе с экспертного языка на общедоступный это означает, что Тегеран готов нести куда более серьёзные издержки от затяжного конфликта, чем администрация Трампа — от роста цен на бензин внутри страны и политических рисков. Иран уже продемонстрировал, что способен парализовать судоходство в проливе с помощью асимметричных методов: массовой установки морских мин, атак малых катеров и дронов, а также радиоэлектронного подавления навигационных систем.

Ситуация усугубляется обстоятельством, которое выглядит почти анекдотичным, но имеет тяжелейшие практические последствия. Как сообщила The New York Times со ссылкой на американских официальных лиц, Иран в начале конфликта минировал пролив столь хаотично, что теперь не в состоянии обнаружить все установленные заряды. Часть мин была поставлена на дрейф, и их местоположение неизвестно никому, кроме, пожалуй, рыб и чаек. Именно это, по данным источников издания, иранская сторона подразумевает под «техническими ограничениями», мешающими быстрому открытию водного пути. Трамп в ответ язвительно заметил, что Иран «обещал открыть пролив и сознательно этого не сделал», высмеяв столь расплывчатую отговорку: «Может быть, где-то там есть мина, о которой никто, кроме них, не знает». Однако проблема разминирования в условиях продолжающейся напряжённости остаётся нерешённой, и именно она грозит затянуть кризис на неопределённый срок.

Экономические последствия происходящего уже сейчас можно охарактеризовать как катастрофические для глобального рынка энергоносителей. До начала боевых действий 28 февраля через Ормузский пролив ежедневно проходило в среднем 138 судов, обеспечивая транспортировку примерно 25% мировой морской нефти и 20% сжиженного природного газа. После того как Иран начал атаковать танкеры и контейнеровозы, трафик упал почти до нуля. По данным анализа ВВС Verify, за первые три дня после объявления перемирия 7 апреля через пролив проследовало всего 19 судов, из которых лишь четыре были танкерами с нефтью, газом или химикатами. Цены на нефть марки Brent подскочили выше 100 долларов за баррель, а газ в Европе за несколько дней подорожал почти вдвое. Крупнейшие судоходные компании мира, включая Maersk, СМА CGM и Нарад-Lloyd, приостановили транзит через регион. Эксперты Barclays и Goldman Sachs предупреждают, что при затяжном характере кризиса высокие цены на энергоносители могут сохраниться на протяжении всего 2026 года, подстёгивая инфляцию и угрожая экономическому спаду в странах-импортёрах.

При этом нельзя сказать, что блокада со стороны США полностью перекрывает Ирану кислород. Тегеран, используя своё географическое положение, фактически ввёл собственную систему «пропусков». По информации Lloyd's List, иранские военные оценивают проход через пролив в сумму от одного до двух миллионов долларов, принимая оплату в китайских юанях. Кроме того, Тегеран в избирательном порядке разрешает транзит судам под флагами дружественных или нейтральных государств. Среди тех, чьи корабли получили «зелёный свет», значатся Китай, Индия, Россия, Пакистан, Ирак, Малайзия, Таиланд и Филиппины. Таким образом, американская блокада в значительной степени бьёт мимо цели: суда, которые и так рисковали бы заходить в иранские порты под санкционным давлением, в пролив не суются, а ключевые потребители иранской нефти в Азии продолжают получать сырьё, хотя и в меньших объёмах и с повышенными издержками. Риски, которые несёт избранная Трампом тактика, носят многослойный характер.

Во-первых, это опасность прямого военного столкновения. Отправка американских эсминцев в зону, насыщенную иранскими минными заграждениями и роями малых «невидимых» катеров, чревата инцидентами, способными перерасти в полномасштабные боевые действия.

Во-вторых, существует угроза конфронтации с третьими странами. Как отмечается в анализе Sky News, «Китаю не понравится, если его нефтяные танкеры будут остановлены ВМС США». Учитывая, что Пекин получает треть своей нефти через Ормузский пролив и располагает миллиардом баррелей в резервах, его реакция на действия американского флота может оказаться весьма жёсткой.

В-третьих, юридические аспекты блокады выглядят сомнительными: три эксперта по морскому праву, опрошенные ВВС, заявили, что подобные действия могут нарушать международное морское право, а один из них задался вопросом, не противоречит ли блокада условиям действующего соглашения о прекращении огня.

Не добавляет Трампу уверенности и позиция ближайших союзников. Несмотря на его заявления о том, что НАО и Великобритания помогут «расчистить» пролив, Лондон официально отказался от участия в блокаде. Министр здравоохранения Соединённого Королевства Уэс Стритинг признал в эфире Sky News, что «разногласия» с США по иранскому вопросу «напрягли» отношения между двумя странами. Вместо военной поддержки британское правительство заявило о намерении «срочно работать с Францией и другими партнёрами над созданием широкой коалиции для защиты свободы судоходства». Европейские столицы, памятуя о последствиях предыдущих ближневосточных авантюр, явно не горят желанием ввязываться в новую войну.

На этом фоне реакция Тегерана выглядит предсказуемо жёсткой и лишённой каких-либо признаков готовности к уступкам. Первоначально иранские официальные лица назвали угрозу блокады «смехотворной и нелепой». Однако после того как CENTCOM объявил о начале практической реализации плана, тон заявлений стал заметно резче. В военном командовании Корпуса стражей исламской революции выступили с заявлением, в котором подчеркнули: «Если безопасность иранских портов в Персидском и Оманском заливах окажется под угрозой, то ни один порт в регионе не будет в безопасности». Фраза, которая звучит как девиз нынешнего этапа конфликта, была сформулирована предельно чётко: «Безопасность в портах Персидского залива и Оманского моря либо для всех, либо ни для кого». В КСИР также охарактеризовали планируемые США ограничения как «незаконные» и назвали их «актом пиратства». 

Отдельно было подчёркнуто, что Иран намерен внедрить постоянный механизм контроля над Ормузским проливом после окончания войны, и любые суда, связанные с противником, «не имеют и не будут иметь права проходить через него». Это заявление фактически ставит крест на надеждах Вашингтона вернуть статус-кво, существовавший до 28 февраля. Тегеран даёт понять, что независимо от исхода переговоров правила игры в Персидском заливе изменятся навсегда, и место прежней свободы судоходства займёт система, выстроенная вокруг иранских интересов.

Чем закончится эта партия, пока не берутся предсказать даже самые искушённые аналитики. Ясно лишь одно: лёгкого выхода из сложившейся ситуации не существует ни для кого.