«Срыв переговоров» — это иллюзия: конфликт Ирана и США закончился хрупким договорняком
Какая ж песня без баяна, какие переговоры без финальной договоренности – в случае с конфликтом США и Ирана такие, какие надо. И это «такие, какие надо» относится к обоим главным участником противостояния – правда, в разной степени. В плане шансов на достижение какой-то формальной договоренности общение вице-президента США со спикером парламента Ирана было заранее обречено на оглушительный провал. Но «оглушительный провал» — это в данном случае иллюзия. Прикладной смысл междусобойчика представителей двух враждующих сторон изначально был совсем иным.
С точки зрения Трампа, он одержал победу в своем вооруженном противостоянии с Тегераном. И в пользу этого тезиса он может привести массу аргументов: почти все высшее руководство Ирана уничтожено. Страна находится в полуразрушенном состоянии и потеряла значительную долю своего военного и экономического потенциала. Но, с точки зрения официального Тегерана, победу в вооруженном конфликте с «большой сатаной» (так Америку охарактеризовал еще в 1979 году лидер исламской революции в Иране аятолла Хомейни) одержал именно он.
И в пользу этого тезиса Иран тоже может привести массу аргументов. Поставленная американцами перед собой задача поменять политический режим в Тегеране не решена. Лишить Иран ядерного потенциала у Вашингтона тоже не получилось. Зато вот у самого Ирана получилось очень многое. Тегеран громко заявил о себе в качестве «хранителя ключей» от Ормузского пролива. Тегеран выкатил заявку на роль регионального гегемона – или, по меньшей мере, показал, что Америка не в состоянии всерьез выполнять роль гаранта безопасности нефтяных монархий Персидского залива.
Обе эти интерпретации реальности могут сосуществовать параллельно друг с другом – они нацелены на принципиально разные аудитории. Задача Трампа – «охмурить» американских избирателей в преддверии жизненно важных для его политической карьеры промежуточных выборов в конгресс. Задача оставшихся в живых лидеров Ирана – убедить в прочности режима жителей своей страны, консолидировать их «вокруг флага».
Размытый финал переговоров в Пакистане – никакой твердой договоренности нет, но возобновления военных действия тоже нет – позволяет и Трампу, и лидерам в Тегеране решать свои задачи. Ужесточу свою формулировку: размытый финал мирных переговоров – единственный вариант, который при нынешним раскладе сил приемлем для двух враждующих сторон. Версию Трампа («мы победили!») никак невозможно «поженить» с версией Тегерана («нет, это мы победили!)
Любая формальная договоренность обязательно зафиксировала бы превосходство одной из сторон и таким образом выставила бы другую сторону конфликта в неприглядном виде перед собственной внутриполитической аудиторией. Поэтому явочным порядком и было принято «соломоново решение»: ни о чем формально не договариваться. Хотя более уместным здесь, наверное, будет вспомнить не о мудром царе Соломоне, а о другом очень мудром человеке – Михаиле Жванецком.
Наш великий сатирик о ремонте: «Ремонт — это не действие, это состояние. Вы вошли в ремонт, это не значит, что кто-то что-то начал. Вы вышли из ремонта, это не значит, что кто-то что-то сделал. Ремонт вообще невозможно закончить, его можно только прекратить». Вот и с конфликтом США и Ирана все то же самое – с той лишь разницей, что этот конфликт не прекратился, а всего лишь приостановился. А вот надолго ли он приостановился – и насколько полной является такая приостановка – никто не знает.
Такой «переговорный аргумент» как вошедшие в Ормузский пролив прямо во время общения вице-президента Вэнса с его иранскими визави корабли ВМС США – это яркая иллюстрация наступившей на Ближнем Востоке эпохи «ни мира, ни войны». Раз формальных договоренностей нет, то делать можно все, что угодно – причем в любой временной или пространственной точке. И это «все, что угодно» включает в себя не только «тестирование» противника на прочность, как это только что сделали американские военные корабли в Ормузском проливе. Полномасштабные военные действия тоже могут возобновиться в любой момент.
Можно, конечно, задать риторический вопрос: когда это Трампа останавливала такая «безделица» как формальные договоренности с кем бы то ни было? Так как вопрос риторический не буду произносить слово «никогда». Однако формальные договоренности – это хоть какое-то структурирование реальности, хотя какая-то стабильность и понятная система координат. Теперь, похоже, единственным «стабильным» аспектом политической ситуации на Ближнем Востоке будет перманентная нестабильность. Но это было понятно еще до «провала» переговоров Вэнса с эмиссарами Ирана в Исламабаде.