За дымовой завесой переговоров. Что сейчас происходит в Иране, Израиле и США
Переговоры между США и Ираном в Исламабаде не привели к мирному соглашению. Что дальше? Надолго ли перемирие? Что сегодня происходит в Иране? Эти вопросы «Свободная Пресса» обсудила с руководителем Восточного культурного центра Института востоковедения РАН, кандидатом исторических наук Ланой Раванди-Фадаи.
«СП»: Дональд Трамп выступает с набором противоречивых заявлений: то он «победил» Иран, добился «смены режимы». То грозит «уничтожить цивилизацию», если не будет открыт Ормузский пролив. Для кого делаются эти заявления? Это «дымовая завеса» для будущей наземной операции после перемирия?
– Заявления Трампа рассчитаны на внутреннюю аудиторию. Почему США втянулись в эту войну? Думаю, это, в основном, давление израильского лобби, ведь вторая победная кампания Трампа была профинансирована в том числе лицами, связанными с Израилем. Тогда как первые выборы Трампа прошли на его собственные деньги.
А сейчас для него крайне важны промежуточные выборы в ноябре, ведь при провале возможен импичмент. И в такой ситуации не так важно, что происходит. Для своей аудитории он будет говорить о победе. Так уже было недавно: Трамп проводил в Красном море спецоперацию против хуситов, ничего не добился, свернул её, но объявил, что победил и хуситы капитулировали.
ПРОГНОЗ СИТУАЦИИ НА БЛИЖНЕМ ВОСТОКЕ - СМОТРИТЕ В СП-ВИДЕО
Прямые ссылки передачи в RuTube, YouTube, VK
Смотрите все передачи СП-Видео
«СП»: А возможна ли вообще наземная операция?
– Сложно что-либо предугадать, в аналитику сегодня может вклиниться грязная закулисная игра. До перемирия обсуждались сценарии блокады или даже захвата острова Харк, «очистки» Ормуза, удары по ядерным объектам в Исфахане. Но все эти сценарии дорого бы обошлись Америке и Израилю и вряд ли бы сработали.
Иран – огромная страна, порядка 90 миллионов человек, сложные ландшафты, важные объекты скрыты. После ирано-иракской войны, на протяжении десятилетий Иран строил свою военную систему безопасности с расчетом на войну на истощение. У Ирана своя ракетная программа, предприятия по всей стране. Масштабное производство беспилотников. Кстати, в их разработке участвуют выдающиеся инженеры-женщины.
«СП»: А как относятся к войне страны Персидского залива?
– Страны Залива стали ареной борьбы между США и Ираном. С одной стороны, они имеют каналы взаимодействия с Ираном, с другой – там американские базы и обязательства сотрудничать с США. Но этой войны не хотели.
«СП»: Как американцы относятся к войне с Ираном?
– После венесуэльской операции люди утром проснулись и были в шоке. Мы такая криминальная страна? Но уже вечером говорили, какая Америка великая. Так работает пропаганда.
«СП»: Сейчас в США идут многомиллионные протесты под лозунгом «Без королей», люди открыто критикуют войну.
– Большинство американцев против этой операции. Но американцы обычно думают о себе. Почему они против? Растут цены на бензин, на всё! Есть, конечно, грамотные люди, которые смотрят на ситуацию с разных точек зрения, но их немного.
«СП»: А как меняется отношение к самому Ирану на Ближнем Востоке?
– Я попросила своих бывших студентов, живущих в Эмиратах провести опрос. В целом отношение очень положительное. Конечно, никому не нравится, что Иран наносит удары по военным объектам их союзников, падают обломки ракет, перехваченные ПВО.
Но основная масса людей понимает, что для Ирана не оставили другого выхода, кроме, как отвечать. И здесь уже вопрос восточной ментальности. Ты потеряешь лицо, если тебе будут плевать в душу, а ты будешь продолжать улыбаться.
Но во время войны могут быть диверсии, могут пробовать подставить Иран. Главное, чтобы в какой-либо стране массово не пострадали люди, не был нанесен урон уязвимой энергетической инфраструктуре, тогда это может привести к обратной реакции.
Но Иран очень аккуратно воюет, и страны Персидского залива это видят, хотя находятся в сложном экономическом положении. Лишаются туристов, европейские компании начинают выводить свои активы.
«СП»: Пока провокациями угрожал сам Трамп, обещая то «уничтожить цивилизацию», то устроить гуманитарную катастрофу, ударив по энергоинфраструктуре или опреснительным установкам.
– Мы живем в страшное время, когда геноцидом не удивишь. Посмотрите, что в Палестине творится. И вообще, что стало с Ближним Востоком. И стали ли люди, куда вторгались США, лучше жить? Стала ли Ливия лучше жить, Ирак, Афганистан? В Иране правительство выбрали сами иранцы в ходе революции в конце 70-х, и не надо внешним акторам вмешиваться.
«СП»: Какова сейчас обстановка в Иране?
– В Иране проблемы с водой были всегда. Но я на связи с коллегами, друзьями. И пока с водой, продовольствием всё нормально, руководство ведёт себя грамотно. Базары, магазины работают. Доставка еды тоже. Крупные города, конечно, опустели, люди выезжают или просто сидят дома, ведь бомбардировки идут по мегаполисам или югу Ирана. В целом же война консолидировала общество.
«СП»: До этого ведь были протесты. Трамп, получается, объединил иранцев?
– Протесты пытались превратить в переворот. Звучали призывы, появились вооруженные группировки, как на Майдане, всплыло много огнестрельного оружия. Да, сначала демонстрации начались из-за недовольства: люди проснулись – и всё очень дорого.
Сейчас уже говорят о том, что обвал риала был явно рукотворным. Нетаньяху и Трампу нужно было поставить во главе Ирана марионетку. Они также хотели раздробления страны. На сегодня этих целей достичь не удалось.
«СП»: А переговоры были дымовой завесой?
– Давайте посмотрим на историю переговоров. В 2015 году Иран заключает СВПД-сделку, идёт на все требования, все под контролем МАГАТЭ, сокращается обогащения урана. В 2018-м США выходят из этой сделки.
В прошлом году 12-дневная война начинается накануне переговоров. Если ты объявляешь, что у тебя завтра переговоры, зачем начинать войну сегодня? В этом году переговоры проходили в Маскате, в Женеве. Все говорили, как они отлично идут. Но перед Ираном поставили условия без каких-либо гарантий отказаться от своей ракетной и ядерной программы. То есть переговоры были запрограммированы на провал.
«СП»: США и Израиль хотели поставить сына свергнутого шаха Пехлеви, или же есть другие фигуры?
– Пехлеви до последнего времени выступал на американских каналах, пел дифирамбы «великому Трампу». Одну речь он закончил словами: «Make Iran Great again!» Другой кандидатуры у них пока не было.
Но не так важно, кто. Важно, чтобы это был человек, с которым можно договориться, который может прогибаться. Независимые государства, ведущие свою политику, просто не интересны Соединенным Штатам.
«СП»: Как относятся к войне в Израиле? Не власти в лице Нетаньяху, а граждане?
– Израильтяне страдают, находятся под обстрелами. Но, в целом, они поддерживают. Так как им с 1996 года говорят о том, что Иран – это злодей, враг. Завтра у него будет ядерное оружие, Израилю придет конец. Так работает пропаганда.
Вот была 12-дневная война, что Нетаньяху заявил? Что Иран напал! И сегодня они заявляют, что Иран напал. Конечно, есть те, которые понимают, что Нетаньяху это делает в своих личных интересах, чтобы не оказаться на скамье подсудимых. И война – это сплочение нации, способ сохранить у власти себя и свою команду.
«СП»: А как в Иране относятся к Израилю?
– Иран говорит об Израиле как стране на политической карте мира. Неприязни к евреям вообще нет. В Иране есть еврейская община. Евреи в Иране жили еще до ислама. В Ветхом Завете ни один лидер так часто не упоминается, как Куруш Великий или, как в России мы его знаем, Кир Великий.
В 539 году до н.э., завоевав Вавилон, он освобождает евреев от рабства. Если вы пойдете в Тегеране от английского посольства, будет много еврейских лавочек со звездой Давида. В Иране есть еврейские школы, больница, работают синагоги. В Иране много святых мест, например, в Хамадане могила Эстер (Эсфири), в Сузах могила Пророка Даниила.
«СП»: Есть мнение, что этот военный конфликт может перекроить экономическую и политическую карту мира. Трамп угрожал выйти из НАТО, раз альянс не присоединился к войне в Иране.
– Не думаю, что Трамп выйдет из НАТО. Но мир после этой войны, скорее всего, изменится. Возможно, Ближний Восток станет более независимым, при худшем сценарии – присутствие США в регионе будет ещё сильнее. Предсказать сложно.
Мои коллеги прогнозируют достаточно длительный конфликт. Но я думаю, что он всё же не затянется. Мы видим, как он влияет не только на страны региона, а глобально почти на всю международную обстановку.
«СП»: Какой может быть роль России? Посредник в переговорах между Ираном, США и Израилем?
– Думаю, мы в любом случае помогаем в плане консультаций, информации. Можем участвовать и в дипломатическом треке: у нас хорошие отношения со странами Залива, с Израилем, можем переговариваться с США. Иран – наш союзник, с ним подписан стратегический договор.
Некоторые говорят, что в договоре нет пункта, что если одна сторона входит в войну, то другая за нас заступится. Но видим, что это возможно на примере Сирии, когда Башар Асад попросил Россию войти в Сирию для борьбы с ИГИЛ*. Поэтому Иран тоже может запросить помощь, но не будет этого делать. Он рассчитывает на свои силы.
После ирано-иракской войны страна десятилетиями делает акцент на развитие ракетной программы, беспилотников, с 2010 годов – на кибероперации. Иран восемь лет вел ирано-иракскую войну, но справился. А также адаптировался к санкциям. К тому же, отношение иранцев к своей истории, к своей стране – тоже сила.
* «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ) решением Верховного суда РФ от 29 декабря 2014 г. признано террористической организацией, ее деятельность на территории России запрещена.