Убийце молодой украинки Ирины Заруцкой в США грозит смертная казнь. Но ждать ее он может долго
В США было предъявлено обвинение Декарлосу Брауну-младшему — это решение федерального жюри присяжных, сообщает NBC News. За резонансное убийство украинской беженки Ирины Заруцкой в августе прошлого года психически больному преступнику афроамериканского происхождения грозит смертная казнь.
В свое время даже президент Трамп отреагировал на это преступление очень жестко и фактически сразу превратил его из уголовного в политическое.
Трамп связал это убийство с аргументами против политики освобождения без «cashless bail» ( без денежного залога) и прямо обвинил демократов в излишнем гуманизме к преступникам, представляющем опасность для обычных людей.
Подозреваемого же он назвал «сумасшедшим», «чудовищем» и «монстром».
Не доехала до остановки
В этом преступлении не было ни четкого мотива, ни истории любви, ни даже попытки как-то объяснить, что произошло. Только поезд, который должен был прийти по графику, и девушка, которая должна была доехать до своей остановки. Но не доехала.
История убийства украинки Ирины Заруцкой в американском метро с самого начала звучала не только как трагедия одного человека — а как плохая работа целого механизма, который должен был ее защитить.
Ирину убили не потому, что она кому-то мешала. Не из ревности, не из мести, не из корысти.
Ее убили, потому что рядом случайно оказался псих, которого уже много раз отпускали из мест лишения свободы, и не потому, что он исправился, а потому что не знали, что с ним делать. И вот это все — главный нерв этой трагедии.
Когда жалость равно соучастие
Вокруг этого преступления сразу возник спор, который кажется болезненно знакомым — и в США, и у нас.
Где проходит граница между гуманизмом и безответственностью? Потому что когда говорят: «он болен, он не виноват, его надо лечить», — то обязаны ответить и на другой вопрос: почему защищают преступника, но не тех, кто может оказаться рядом с ним?
Ирина Заруцкая была в месте, где ее безопасность должна была соблюдаться по умолчанию — в общественном метро, среди других пассажиров, под камерами, в государстве, позиционирующем себя правовым. Но для кого?
И это, пожалуй, самое страшное: не сам факт насилия, а то, что защищены в США оказались права Брауна-младшего, который с ножом напал на Ирину. И никто его не остановил. А на месте Ирины мог быть кто угодно. Ей просто не повезло сесть на сидении впереди.
Свобода, которая убивает
Имя Декарлоса Брауна-младшего в этой истории звучит как диагноз не только ему, но и тем, кто принимал решения в отношении него.
Он уже совершал преступления. Он был опасен.
Он не раз после рецидива возвращался обратно за решетку. Его деяния становились все опаснее. И вот здесь возникает тот самый внутренний конфликт, который расколол общество. Одни говорят: в ремиссии психически больного преступника нужно освобождать. Другие — нельзя вообще отпускать человека, который уже доказал, что он опасен. А что с ним делать? Лечить пожизненно? Убивать? И это не теоретический спор. Раз Ирина расплатилась за него жизнью.
Закон, написанный кровью
После убийства был принят так называемый «закон Ирины». Он ограничивает возможность освобождения под залог для насильственных преступлений и рецидивистов.
Такие законы всегда появляются после того, как кто-то отдал за них жизнь.
И это отдельная трагедия: система начинает работать только тогда, когда уже слишком поздно.
Чужая смерть как личный страх
Почему эта история вызвала такой отклик?
Во-первых, потому что что она разрушает одну из базовых иллюзий современного человека:
если ты соблюдаешь правила — ты в безопасности.
Метро являлось символом подобной иллюзии.
Пассажир покупает билет, заходит в вагон, едет домой. Он спокоен. Но оказывается, что все это в совокупности не означает безопасность.
Присяжные пришли к выводу, что Браун умышленно убил Заруцкую.
Во-вторых, важен ответ на вопрос, который никто не хочет формулировать прямо: можно ли быть гуманным к опасному рецидивисту, не становясь при этом жестоким по отношению к его возможным жертвам?
И если решение принимается в пользу абстрактного «права», расплачиваться приходится всегда конкретным людям. С именем. С судьбой. С семьей, которая их так и не дождалась.
В 2026 году, в послании Конгрессу, Трамп снова вернулся к делу Заруцкой. Он пообещал родным погибшей восстановить «справедливость». Эти слова зал встретил аплодисментами, что вообще-то редкость после заявлений Трампа.
Тем не менее следует понимать, что в США смертный приговор — не «быстрое наказание», а долгий, многоступенчатый процесс. В среднем осужденные проводят в камере смертников несколько десятилетий, прежде чем приговор приводят в исполнение.
Так что, в отличие от Ирины Заруцкой, ее убийцу в любом случае ждут долгие годы, возможно, не меньшие, чем он прожил бы на свободе, пусть он и проведет их за решеткой. Это жизнь, которой у его жертвы никогда не будет.