Пролог к миру или биржевая игра: что стоит за «перемирием Трампа»
Угрожавший «уничтожить иранскую цивилизацию» Дональд Трамп за несколько часов до истечения срока выдвинутого им ультиматума объявил об установлении 14-дневного перемирия. «Я согласен приостановить бомбардировки и нападения сроком на две недели» - сказал он. Что означает это перемирие? Почему стороны конфликта пошли на него? Станет ли эта пауза прологом к установлению прочного мира в регионе Персидского залива?
На эти вопросы «МК» ответил заведующий кафедрой философии Крымского федерального университета, специалист по международной политике в реалиях пост-Ялтинского мира, доктор философских наук Олег Шевченко.
- Олег Константинович, что представляла собой эта война в Заливе и кому она была нужна?
- А почему была? Война совершенно не закончилась. Попытка США оформить мандат ООН на разблокирование Ормузского пролива «всеми средствами», то есть получить возможность расширенного трактования решения ООН, как это было с Ливией, сорвалась – Россия и Китай наложили вето. Достижения военно-политических целей, связанных с контролем нефтеносного центра, США так и не добились.
Не решен вопрос и Тегераном с упрочнением своей позиции в регионе. Так же, как и вопрос с безопасностью монархий залива. А значит, объективных причин для окончания войны нет! США планировали быстро сменить режим в Иране или вогнать страну в хаос гражданской войны, поставив под свой протекторат нефть Ирана и Ормузский пролив как важнейшую коммуникацию. Это было целью США.
Но и Тегерану, как бы это ни показалось кому-то странным, война тоже была нужна! Нужна для того, чтобы заявить о себе как региональном лидере, имеющим волю противостоять Вашингтону.
Получилось так, что США неожиданно легко пошли на конфликт, грозящий обрушить нефтяной рынок. И теперь иранским властям надо заново просчитать свою позицию. Немаловажно также, что обеим сторонам нужно подавить оппозицию: Трампу – в Вашингтоне, Корпусу стражей Исламской революции – в Тегеране. Так что перемирие сейчас тоже нужно всем.
- Если не касаться внутриполитических проблем в США, что побудило Трампа пойти на заключение перемирия с военно-технической точки зрения?
- Думаю, истощение в силу слишком интенсивной эксплуатации техники и расхода боеприпасов. То есть американцам сейчас необходима массовая и очень временно-затратная профилактика кораблей, авиационного парка.
Необходима психологическая разгрузка пилотов, экипажей кораблей. Также нужны усиление дежурных смен с уменьшением часов дежурства, а, значит, и переброска ценных специалистов.
Необходим переосмысление, так сказать, пересборка планируемых операций, ведь для дальнейшего ведения войны авиационных и ракетных ударов будет недостаточно, понадобится перейти к боевым действиям на суше, а это иной уровень планирования, подготовки, тылового обеспечения и т.п.
Кроме того, необходима новая конфигурация систем радаров. Ведь много систем дальнего обнаружения и связи американцы потеряли. Им потребуется, среди прочего, ввод в эксплуатацию новых авиабортов для радарной разведки, воздействия на электронику противника и т.п.
- Чего ожидать через 14 дней, после истечения срока перемирия?
- Начнём с того, что перемирие вообще вряд ли продлится все 14 дней. Пятница – день начала переговоров, то есть на выходные, до понедельника, цены на нефть снизятся. А в выходные, я полагаю, произойдёт эскалация, переговоры будут сорваны и цены вновь взлетят.
Это – биржевая игра, в которую играет Трамп. Не более. Думаю, что сорвет переговоры Израиль. Он уже начал это делать, заявив, что его оккупация суверенной территории Ливана и война против этого государства не будет прекращена. Тогда как Тегеран заявил, что прекращение ударов по Ливану – один из пунктов условий перемирия.
Высока вероятность жесткого, медийно-кровавого удара Израиля либо по прокси Тегерана, либо по самому Ирану. Если Тегеран не ответит, он потеряет лицо (а это на Востоке сродни смерти). Если ответит, то будет выставлен как инициатор срыва переговоров и апологет продолжения войны. Лично я считаю, что перемирие – это ловушка для Ирана, избежать попадания в которую Иран никак не мог.