Подковерная борьба в Евросоюзе: Каллас пытается «отжать» оборонный суверенитет у Берлина и Парижа.

Ведомство ЕС, возглавляемое Кайей Каллас, Европейская служба внешних дел (связей) или EEAS, приступило к подготовке нормативных документов для задействования статьи 42.7 договора о создании ЕС, которая теоретически позволяет Европейскому союзу в случае агрессии против входящего в него государства фактически превращаться в оборонительный блок.

Сообщившее об этом издание Euractiv дает понять, что хотя аналогичными полномочиями обладает и здравствующее НАТО, в соответствии со ст. 5 своего договора, противоречия между Европой и США требуют иметь в своем распоряжении вариант реагирования на угрозы, независимый от Североатлантического альянса. 

В отличие от норм и принципов действия НАТО, ст. 42.7 в существующем варианте не дает ответов на вопросы, какая именно помощь, в каком объеме, и в какой ситуации должна быть оказана странами-участниками ЕС. При этом если у НАТО основной документ говорит, что нападение вводит в действие обязательство о коллективной обороне, то у ЕС все жестче: пострадавшему государству все «обязаны оказывать помощь всеми доступными им средствами». 

Формально ведомство Каллас взялось разрабатывать регламенты, которые должны снять все вопросы применения туманной статьи, но по данным одного из источников, речь идет также о намерении перейти к ее активному использованию, хотя и в неясные сроки.

Информация о проектах такого рода появлялась в европейской печати в конце февраля, однако тогда речь шла лишь об идеях, которые обсуждаются и которые поддерживают комиссар ЕС по обороне Андрюс Кубилюс, Урсула фон дер Лайен, канцлер ФРГ Фридрих Мерц. Теперь обозначились четкие организационные рамки и главный бенефициар. . 

О том, чего можно ждать от нового проекта ЕС и во что он может превратиться под руководством Кайи Каллас, мы спросили у Павла Тимофеева, завсектором региональных проблем и конфликтов отдела европейских политических исследований ИМЭМО РАН.

- Зачем в ЕК именно сейчас вдруг стали оживлять эту статью? Которую только раз или два пытались применять...

- Прежде всего почему это происходит именно сейчас. Я думаю, что это связано с тем, что Европейский Союз, конечно, чувствует себя в достаточно сложном положении, поскольку он пытается влиять на ситуацию на Украине, и при этом понимает, что в одиночестве, без поддержки США, он, скорее всего, вряд ли добьётся серьёзных успехов. То есть он здесь противостоит, с одной стороны, России, а с другой стороны, заочно, не то что противостоит, но имеет определённые трения с Соединёнными Штатами. А США сейчас, как мы видим, вообще полностью переключились на Ближний Восток и вряд ли готовы проявлять какую-то активность на украинском направлении.

Соответственно, Евросоюзу нужно каким-то образом самому стимулировать европейские страны к дальнейшим шагам в плане трат на оборону, каких-то дальнейших шагов по поддержке Украины. Не зря мы сейчас видим обсуждения по поводу использования замороженных средств и так далее.

И, конечно, в этом плане обсуждение договора, каких-то новых мер реагирования, видимо, должно подтолкнуть страны Европейского Союза к постулированию того, что общая оборона, общая безопасность зависит, прежде всего, от них самих, и ни от кого другого. И, конечно, таким образом оно должно сдвинуть с мёртвой точки вопрос дальнейшего финансирования европейских военных проектов и в целом тему европейской стратегической автономии. Это ответ на вопрос, почему это обсуждение происходит именно сейчас.

- А Каллас во главе?

- Теперь почему все это исходит именно со стороны Кайи Каллас и её ведомства — Европейской служба внешних дел. Это, на самом деле, тоже интересный вопрос. 

Дело в том, что мы знаем, что по принципам Европейского Союза вопросы обороны и безопасности — это вопросы в компетенции национальных государств, а не обще-ЕСовские.

И здесь, на самом деле, влияние Кайи Каллас не то чтобы очень велико. В любом случае, если на повестке дня оказываются какие-то проблемы, связанные с оборонной и безопасностью, как страны ЕС будут на них реагировать? Все будет решаться, прежде всего, на съезде глав государств и правительств Европейского Союза. Есть пример, один из упоминавшихся двух, когда были теракты во Франции, и президент Олланд на саммите ЕС поставил вопрос об активации этой статьи.

С точки зрения Европейской службы внешних дел, которая в таких событиях играет скорее координирующую, чем решающую роль, сейчас речь идёт о том, чтобы подтолкнуть страны делиться своим суверенитетом в этом вопросе с Еврокомиссией, и в большей степени делать эту повестку не национальной, а обще-ЕСовской, то есть как бы двигаться в сторону федерации.

Насколько удачными будут эти усилия, сказать сложно, потому что мы все понимаем, что эта тематика крайне чувствительна, и, возможно, это одна из последних тематик, в которых вообще страны будут делиться каким-то суверенитетом. 

Поэтому здесь можно увидеть ещё и определённую внутреннюю борьбу в ЕС между национальным и наднациональным уровнем, когда Европейская служба внешних дел, которая подчиняется Еврокомиссии, стремится каким-то образом забрать себе часть полномочий и как-то утвердиться на этом поле.

- Борьба за полномочия между Кайей Каллас и ее «начальницей» Урсулой фон дер Ляйен общеизвестный факт. В какой мере в этом проекте, создающем новые большие полномочия, отражается кабинетная схватка? Приватизировать, пока соперница отвернулась…

- Я не исключаю, что Каллас может быть заинтересована в том, чтобы этой активной кампанией, каким-то образом повысить свой авторитет среди европейских лидеров и, скажем так, убедить фон дер Ляйен в том, что именно она, Каллас, и её служба должны обладать как бы большей легитимацией, иметь больше основания для действий в этой сфере. И, в том числе, для принятия ключевых решений. Но насколько это важно для самой Каллас, я судить не берусь. И всё-таки, мне кажется, что основные здесь мотивы те, которые я уже указал раньше. 

Хотя этот сюжет, когда Европейская служба внешних дел пытается отвоевать себе побольше полномочий, мне кажется, интересным и, думаю, за ним стоит внимательно наблюдать.

- Но ведь понятно, что, если предполагаемый план Каллас сработает, процесс принятия решений и их характер будут сильно зависеть от одного человека. Можно ли ожидать, что европейские столицы пойдут навстречу Каллас, оценивая ее профессиональные и деловые способности не слишком высоко?

- Совершенно справедливый вопрос. Согласен, что вряд ли в Париже, Берлине, Риме и так далее так уж охотно эту сферу отдадут. Всё-таки, действительно, и сам факт чувствительности этой сферы для интересов стран-членов, и личность самой Каллас, и общее отсутствие желания эту сферу отдавать на уровень Брюсселя — это всё вместе скорее работает против.

Я думаю, что здесь последуют какие-то многосторонние консультации и, если Каллас и ее ведомство чего-то добьётся, то, наверное, каких-то не очень значительных уступок в плане, условно, права созывать какие-нибудь чрезвычайные сессии по этим вопросам или ещё что-то такое.

В общем, тут я бы не давал каких-то оптимистичных прогнозов. Скорее, здесь стоит ожидать подковёрной борьбы, которая, возможно, к чему-то и приведёт, но пока с какой-либо определённостью говорить об этом сложно.

Да, скорее всего, это будет такая вязкая борьба, какие-то консультации, закрытые всякие совещания, о которых мы будем узнавать только из каких-то коммюнике. И тут, наверное, в большей степени будут играть роль не столько внутренние факторы, сколько внешние. То есть то, насколько там принципиально изменится ситуация на Украине, вокруг Украины, на Ближнем Востоке, что будет делать Трамп и так далее.

То есть тут если никаких подвижек не будет, то, мне кажется, долго и вязко будут идти малопонятные процессы. Если же последуют какие-то резкие, серьёзные изменения пейзажа, то вполне возможно, что и какие-то решения, причём необязательно в пользу Каллас, будут приняты гораздо быстрее.