Война на Ближнем Востоке дает России большой шанс – в одном флаконе с большим риском

Ближневосточный кризис 1973 года ознаменовал собой начало "карьеры" нашей страны в качестве одного из главных поставщиков энергоносителей на мировой рынок. Ближневосточный кризис 2026 года может заблокировать попытки администрации Трампа вышибить Россию с этих самых мировых энергетических рынков. Но есть ли гарантии, что это непременно произойдет? Нет.

Ожесточенная схватка с Ираном может отвлечь ресурсы коллективного Запада от Украины и еще больше ослабить режим Зеленского. А может и не отвлечь и не ослабить. Гарантий нет. Как нет и гарантий того, что не реализуется один из негативных сценариев. Переход Ирана под фактический контроль Запада выбьет из рук Москвы нефтяной козырь и чреват для нашей страны появлением серьезных проблем в Каспийском регионе. Политическое ослабление Трампа может ослабить внутризападный раскол из-за Украины и вернуть кризис к его базовым настройкам времен Байдена. Но это снова всего лишь теория.

Когда фактов слишком мало, из них очень сложно сделать точные и правильные выводы. Но когда фактов слишком много, из них тоже очень сложно сделать точные и правильные выводы – особенно если эти факты отказываются «устаканиваться», постоянно меняются, множатся и вообще передвигаются в духе Броуновского движения. Это, разумеется, про современный Иран и Ближний Восток – регион, который Трамп вывел из состояния равновесия.

Некоторое время назад руководитель президентского аппарата Дональда Трампа Сьюзи Уайлс заявила в ходе открытого интервью, что у её шефа «темперамент алкоголика». Все в политических кругах Вашингтона были изумлены и ожидали, что на Уайлс обрушится гнев её обиженного начальника. Но вместо этого Трамп с готовностью и радостью публично подтвердил: да, да, у меня действительно «темперамент алкоголика».

Что это означает на практике? Один из двух вариантов. Все мы знаем выражение: «Пьяному море по колено». И иногда этот «принцип» действительно работает. Человек в состоянии сильнейшей интоксикации учиняет нечто исключительно опасное – то, на что очень сложно решится даже в трезвом состоянии – и выходит из этой авантюры без единой царапины. Но это «иногда» ни в коем случае не носит системного характера. Если бы носило, то пьяным бы не запрещали садиться за руль.

Вот, собственно, и два самых вероятных исхода иранской авантюры Дональда Трампа. Либо американскому лидеру снова сильно повезет – так как ему везло все последнее время в ходе самых разнообразных (и частично инспирированных им самим) внешнеполитических кризисов. Либо ему «не повезет» настолько, что его неуклюжие действия в отношении Ирана похоронят его политическое наследие – по примеру того, как на стыке 70-х и 80-х годов прошлого века события в Иране и вокруг Ирана навеки закрепили за тогдашним президентом США Джимми Картером имидж фантастического лузера.

Впрочем, личное политическое будущее Трампа – это в данном случае дело десятое. В каком-то смысле Трамп уже сделал свое дело – сломал ту политическую конструкцию Ближнего Востока, которая считалась константой всего несколько дней назад. И починить эту конструкцию уже не получится. За отрезок времени, который по-прежнему можно исчислять часами, изменилось слишком многое. Но вот масштаб – не говоря уже о последствиях этих изменений – мы по-прежнему не в силах осознать.

Еще неделю тому назад Дубай считался «тихой гаванью», самым безопасным местом в мире, оазисом спокойствия и благополучия. Теперь оттуда в Россию улетают вывозные рейсы. В течение многих десятилетий государства Персидского залива воспринимали присутствие американских войск на своей территории как наилучшую из всех возможных гарантию безопасности. Теперь эта «гарантия безопасности» превратилась в свою противоположность – «магнит», который притягивает к себе иранские ракеты и БПЛА.

И это я еще ничего не говорю про Иран – осознанно, кстати, не говорю. Когда в 2003 году американцы под руководством второго Джорджа Буша вторглись в Ирак, прогнозов по поводу того, к чему это приведет, было множество. Но я не помню, чтобы хотя бы один из этих прогнозов подразумевал резкое увеличение влияния Ирана – страны, которая с 1979 года является одним из главным врагов США. А между тем, это именно то, что произошло.

Захватив формальный контроль над территорией Ирака – государства, которое в 80-х годах прошлого века вело с Ираном ожесточенную войну – Америка не смогла сделать этот формальный контроль реальным. В результате режим в Тегеране стал неформальным «куратором» (плохой термин, ну да ладно) шиитского населения Ирака, которое раньше в «ежовых рукавицах» держал Саддам Хуссейн. Закон непредвиденных последствий во всей его красе.

Но в Вашингтоне Джорджа Буша хотя бы пытались предвидеть эти последствия. А вот есть ли подобная уверенность по поводу Вашингтона Дональда Трампа? У меня – точно нет. Я не сомневаюсь в том, что чисто военные и технические аспекты операции против Ирана и его руководства были тщательно проработаны. Это американцы умеют и при Трампе. Но вот планируют ли они при Трампе другие аспекты – политические и экономические – это тайна за семью печатями.

Или, может быть, более правильным будет сказать секрет Полишинеля? Всего несколько недель тому назад Трамп так же агрессивно угрожал захватить Гренландию. Однако сейчас Гренландия забыта. А внимание всего мира переключено на Иран. Трамп постоянно перемещает фокус своего внимания с одного региона мира на другой. Но ближневосточный регион может захватить этот фокус «в плен».

Вполне возможно, что «везунчик» Дональд, презирающий советы экспертов, наконец, вляпался по полной программе. А вполне возможно – или, давайте так: на данном этапе еще возможно – что нет. И это «вполне возможно, что так, но вполне возможно, что этак» полностью относится и к долгосрочными последствиям кризиса на Ближнем Востоке для России. Не верьте тем экспертам, которые уверяют, что «точно знают», что будет. Даже те лидеры, которые принимают решения, которые определят будущее, ничего наперед точно не знают.

Вариантов последствий иранской войны для России масса. Возможные сценарии варьируются от очень позитивных до достаточно негативных. Если Трамп вдруг захватит контроль над Ираном по примеру того, как он сумел обрести опосредованный контроль над Венесуэлой, Москве это точно бонусов не принесет. Но если Трамп утонет в пучине ближневосточного кризиса и кончится как политик, это совсем необязательно хорошо для Кремля.

Получившийся анализ звучит очень примитивно? Считаю это веским поводом для того, чтобы такой анализ временно прекратить – смотри самое начало этого текста.