Вы всё пропустили: война в Гренландии, из-за которой треснула НАТО, тихо закончилась

На территории Аляски и Гренландии начались учения ВКС США и Северного командования ВС США Arctic Edge 2026. Учения будут не просто американо-датско-канадскими. Как пишут американские военные в релизе, «Все учения в Гренландии проводятся в полной координации с Королевством Дания». Тем самым, на защиту земель которого от США буквально еще месяц назад европейская часть НАТО отправляла свои международные силы. Куда делась внутринатовская война за Гренландию? И как это могло случиться? Кто победил?

Хотя численность американского контингента в релизе не указана, судя по перечислению участвующих подразделений, на территории Гренландии может высадится число американских военных, в разы превышающее те полсотни европейских натовцев, которые были посланы оборонять Гренландию от притязаний Дональда Трампа. 

На территории датского королевства американские военные будут тренировать навыки выживания и передвижения. Судя по релизу, и то, и другое они будут отрабатывать в самых замороженных и диких местах: столице Гренландии Нууке и в самом большом авиационном гражданском хабе острова — Кангерлуссуаке. Там рядом, правда, до 1992 года была американская база. 

Как случилось, что конфликт, едва не разрушивший НАТО, растворился, да еще и так, что никто этого не заметил? Как случилось, что агрессор-захватчик и его жертва забыли непримиримые разногласия и несмываемые обиды? Все это мы попытались выяснить у политолога, первого вице-президента Центра политических технологий Алексея Макаркина.

- Ещё недели три-четыре тому назад вроде шла война за Гренландию. И вдруг учения США вместе с Канадой, вместе с Данией… Можно считать, что всё преодолено уже? Помирились? Когда успели?

- Давайте так скажем, что это был конфликт. Была попытка Трампа быстро решить гренландский вопрос, но она не удалась. И не удалась в значительной степени в связи с отсутствием поддержки внутри страны: не хочет американский политический класс захватывать Гренландию.

Причём это относится не только к демократам, что понятно, они в оппозиции, но и к значительной части республиканской партии. То есть, законодатели от обеих партий чётко дали понять, что, во-первых, они не поддержат никаких силовых акций. А во-вторых, что надо как-то договариваться.

Это был январь, когда в том числе на волне своих эмоции после того, как американцы схватили Мадуро, Трамп начал развивать наступление в другую сторону, на Гренландию. 

И, конечно, европейцы не стали ему уступать в этом вопросе. Так что, по сути дела Трамп оказался здесь в изоляции. И тут появляется человек, который является опытным коммуникатором в отношениях с Трампом, считается даже специалистом по психологии Трампа, это Марк Рютте, генеральный секретарь НАТО. И Рютте предлагает некий другой вариант. 

Дело в том, что гренландская тема имеет два слоя. Первый слой на поверхности — это трамповское эго, амбиции, его желание войти в историю, и расширить территорию. Плюс его интерес к редкоземельным элементам везде и всюду, хотя в Гренландии, например, серьезно стоит вопрос о цене этих разработок, но Трампа это, по-моему, мало интересует Но здесь он столкнулся с очень серьёзным сопротивлением. Я уж не говорю про население самой Гренландии.

Там живёт несколько десятков тысяч человек, там в прошлом году прошли выборы как раз после того, как Трамп пришёл к власти и начал снова говорить про их остров. Он говорил об этом и на своём первом сроке, а тут взялся за тему более радикально. 

Но на выборах там победили противники такого варианта. Даже те, кто там выступают за независимость (от Дании - авт.), и большинство гренландских политиков исходят из того, что в будущем Гренландия должна стать независимой. И при этом они не хотят присоединяться к США: это совсем другие правила, они не хотят, чтобы там появлялись американские правоохранители, которые при Трампе получили больше власти и развернулись во всю свою мощь. Они не хотят, чтобы там были американские законы, они больше привыкли к европейским практикам. Это один уровень, так сказать, это вот одна большая проблема. 

Другая проблема, слой, это то, что есть объективные факторы, в отношении которых американский политический класс един. Речь о том, что, если Гренландия станет независимой, она может подпасть под влияние, скажем, Китая. А она там недалеко от американских границ, она в Арктике. Что будет? И здесь американский политический класс уже согласен, и Европа согласна, что нужны гарантии военного присутствия на острове Соединённых Штатов. Что если вдруг там правительство острова скажет: уходите, теперь у нас друзья в Пекине? Их что, можно было бы проигнорировать? Есть прецедент, это Куба с Гуантаномо. Соглашение по базе Гуантаномо от пятидесятого девятого года, но коммунистические власти ничего там с американской базой сделать не могут — американцы сохраняют военное присутствие на кубинской территории вне зависимости от характера режима. 

И вот возникла такая идея: давайте мы это всё оформим — наряду с военной составляющей ещё и гарантии, и возможные планы расширения американского военного присутствия в Гренландии. Сейчас у американцев там одна военная база ещё со времён Холодной войны, и значит, будет расширение присутствия. Это все уже идея Рютте. И плюс еще, так как Трамп увлечён редкоземельными элементами, давайте пойдём ему навстречу и в этих вопросе, но при суверенитете и при самоуправлении Гренландии.

Где-то во второй половине января стороны вышли на общие параметры такой сделки, которые касаются военных и экономических вопросов. Это произошло в Давосе. После речи Трампа стороны переговорили и предварительно договорились. Там конечно, могут пытаться переиграть что-то, да и Трамп малопредсказуем, но характерно, что прошёл месяц, и за этот месяц не было каких-то новых сигналов. Задача сейчас, когда этот договор появится, много всяких нюансов предусмотреть и облачить их в правовые формы. Да, и Гренландию надо спросить, меры самоуправления предусмотреть. Всё это займёт время. 

Трампу очень важно представить все это как свой успех: смотрите, я добился гарантий американского присутствия в Гренландии при любых раскладах событий. Конечно, карта своего цвета не изменит, так сказать.

Ну, раз так, раз кризис как бы прошёл, и мы видим уже вариант, как из всего этого выйти, соответственно, проводим учения. Всё-таки США и Дания союзники по НАТО, и когда обсуждается вопрос, что может быть какая-то военная акция Америки в Гренландии, то это могло бы подорвать весь Североатлантический блок. 

- С конца января они все как бы пошли на попятную, но, тем не менее, на этом фоне младшие натовцы всё-таки презентовали свою постоянную арктическую миссию «Арктический страж» указав, что она займется как раз тем регионом, где сейчас начались датско-канадско-американские учения, как бы подразумевая, что это на всякий случай, если Трамп передумает. Будет какое-то переосмысление или переформатирование этого стража или, его отменят?

- Посмотрим, посмотрим. Пока документа нет. Он не подписан. Поэтому варианты могут разные. Завтра Трамп может взять свое слово назад и сказать, что опять хочет присоединить Гренландию.

- То есть «Страж» это какая-то страховка, получается? 

- Когда эта бумага будет подписана, все уже будет ясно. Пока есть слова Рютте, есть Трамп, который переключился сейчас на Иран и отстал от Гренландии. Но пока всё на бумагу не занесено, могут быть всякие варианты.

- То есть можно сказать, что эти учения — это в своем роде знак того, что этот североатлантический гренландский скандал тихо-тихо заметают под ковёр? Делая вид, что как бы ничего и не было…

- Да. Ничего и не было. Так, показалось. Заметают, конечно, потому что сейчас обострять ситуацию здесь не в чьих-то интересах. И даже не в интересах самого Трампа, потому что он обостряет ситуацию тогда, когда чувствует, что может что-то получить. 

- То, что все пошли на попятную, в какой мере снимает противоречия, которые возникли в НАТО на почве гренландского кризиса? Отдельное европейское НАТО, отдельные ядерные силы — это все пойдет вспять, или уже былого не вернуть?

- Ну, осадок-то останется. Поэтому пока Трамп во главе Соединённых Штатов, доверие к Америке в Европе будет существенно меньше, чем раньше. Этот фактор всё равно остается. Кстати, интересно, что будет дальше. Потому что Трамп ведь в двадцать восьмом-то уже на выборы не пойдёт. Но всё равно, даже если придёт, скажем, политик-демократ, то насколько он сможет повернуть политику США на 180° в отношении Европы? Тоже вопрос. 

В Европе будут надеяться на появление более предсказуемого и более проевропейски настроенного президента США. Но даже если такой и появится, то всё равно, это будет уже не эпоха Обамы, так скажем. Любой американский президент будет учитывать опыт Трампа и, в какой-то степени, всё равно он будет перекладывать значительную часть ответственности за военно-политическую ситуацию в Европе на самих европейцев. Вопрос, в каких формах, с какими интонациями, нужен ли будет такой коммуникатор, как Рютте. Но всё равно определённая приверженность политике Трампа, скорее всего, сохранится для Европы, и соответственно, там тоже будет стимул, чтобы вооружаться. Европа будет исходить из того, что Америка может её когда-нибудь кинуть.