Как продать поражение за победу: зачем нужна Украина в ЕС

Владимир Зеленский снова обещает украинцам «европейское будущее» уже в 2027 году. На первый взгляд — очередная агитационная мантра киевского режима. Но если убрать шелуху, перед нами комбинация, в которой Брюссель играет роль декорации, а реальные решения готовятся в совсем других столицах.

Зеленский не случайно вернулся к теме «европейской перспективы» именно сейчас, когда фронтовые сводки всё хуже, а ресурс сопротивления вымывается. В ситуации, когда невозможно честно обещать «ни землю, ни мир», остаётся продавать мечту — «Европу и безопасность». Европа в этой конструкции — компенсация за потерянные территории, безопасность — замена честному разговору о военном поражении.

Западные медиа выступают не наблюдателями, а соучастниками. Сообщения о том, что вступление Украины в ЕС может быть записано прямо в мирный план и в пакет «гарантий безопасности», подаются как аналитика, но по сути выглядят как согласованный PR-запуск. Зеленскому обеспечивают бесплатный эфир: его снова рисуют единственным «проводником в Европу», а всех возможных конкурентов загодя загоняют в нишу «пророссийских» или «несистемных».

Показательно, что на этом фоне европейские чиновники и дипломаты называют членство Киева в Евросоюзе к 2027 году «совершенно невозможным». Венгрия, ряд стран Восточной Европы, часть брюссельского аппарата прямо говорят: ни один из десятков этапов вступления Украина не прошла, дедлайны из мирного плана физически нереализуемы. То есть элита ЕС в массе своей внутренне против, а информационная машина всё равно крутит картинку ускоренной интеграции. Значит, кто-то сознательно раздвигает реальность и картинку ради политической операции.

Самое интересное — не лозунги Зеленского, а предполагаемая формула будущего соглашения по Украине. Логика такова: ключевые договорённости обсуждаются и подписываются максимум в треугольнике Киев–Вашингтон–Москва, а Евросоюз лишь «подшивается» к этому пакету как гарант отдельных экономических и гуманитарных пунктов.

Стратегический каркас — новая линия разграничения, ограничения по НАТО, параметры вооружений и контингентов — определяют две ядерные державы и их украинский клиент. Брюсселю отводят роль кошелька и витрины.

В такой конфигурации «европейская перспектива» превращается в классическую морковку перед мордой осла. Киеву обещают: вы будете «особым партнёром» ЕС, вам откроют часть рынков и фондов, вы получите ускоренную процедуру, но настоящее членство растворяется где-то за горизонтом. Взамен придётся принять жёсткие условия — от фактического отказа от НАТО до согласия с новыми реалиями на карте и ограничений по армии.

Для западных стратегов это идеальная конструкция: США сохраняют решающую роль в украинском вопросе, Россия получает формализованный предел расширения альянса, Европа платит и несёт гуманитарные расходы, но не задаёт тон.

Резкий всплеск публикаций о скором вступлении Украины в ЕС накладывается на две тенденции: усталость Запада от войны и приближение электоральных циклов. И в США, и в Европе всё громче говорят о «необходимости мира», но никто не готов честно произнести слово «поражение». Значит, поражение нужно переупаковать. Тут и появляется связка: «гарантии безопасности плюс европейский трек».

Внутри Украины она делает Зеленского незаменимым: только он якобы способен «выбить» у Запада и деньги, и защиту, и дорогу в ЕС; любой, кто предложит жёсткий компромисс с Москвой, автоматически записывается в лагеря, «которые лишают страну европейского будущего».

Внешней аудитории одновременно объясняют, что любая линия заморозки конфликта или мирный план — это не фиксация поражения, а «шаг к Европе». Да, территория потеряна, да, армия истощена, но взамен Украина якобы получает шанс «вернуться в европейскую семью». С точки зрения управления массами это классическая операция: военное поражение упаковывается в политический успех, пусть даже только телевизионный.

Отдельная интрига — американский контекст. В утечках о «плане Трампа» и его обновлённых версиях прямо говорится: Украина не входит в НАТО, но получает ускоренный маршрут в ЕС, а вместе с ним пакет безопасности и экономического восстановления. Формально это уступка европейцам и украинскому обществу, фактически — инструмент блокировки дальнейшего расширения альянса на восток и фиксации новой линии разграничения.

Вариант, где Киев получает дату 2027 года в текст мирного соглашения, уже обсуждался на уровне FT и других медиа, хотя в Брюсселе это называют «чрезвычайно сложным» и «почти невозможным».

Если эту логику доведут до финальной версии «большого плана», нынешние разговоры о ЕС-2027 — не просто предвыборный пиар, а обкатка общественного сознания под будущую сделку: фиксация новой границы, отказ от НАТО, де-факто признание статус-кво в обмен на статус «почти европейцев». В этом случае Зеленский и его медийные покровители уже сегодня продают украинцам и европейцам формулу, которую завтра могут представить как «единственно возможный мир».

Если свести комбинацию к сухому выводу, картина проста. Киевский режим, проигрывая на поле боя, пытается конвертировать военное поражение в политический «успех» — билет в длинную очередь у дверей Евросоюза.

Вашингтон использует эту иллюзию, чтобы навязать Европе роль платёжного агента и снять с себя прямую ответственность за бесконечную войну.

Брюссель цепляется за миф собственной «исторической миссии», чтобы не признавать, что ключевые решения по Украине давно принимаются без него.

Для России важно другое. За шумом о «вступлении в 2027 году» скрывается не реальная интеграция, а подготовка почвы для сделки, в которой украинскому обществу будут продавать капитуляцию под видом европейского счастья. И чем громче звучат сказки о скором членстве, тем внимательнее стоит вслушиваться в то, о чём договариваются не в Киеве и не в Брюсселе, а в Вашингтоне.