Судебный геноцид как инструмент: приговор Гапоненко и латвийская матрица устранения

Решение латвийского суда по делу Александра Гапоненко не ошибка правосудия, а безукоризненно срежиссированная юридическая ликвидация неугодного. 27 января 71-летний профессор, доктор экономических наук, президент Института европейских исследований, получил требование прокуратуры о 10 годах лишения свободы за участие в академической конференции.

Формально Гапоненко обвиняют по ст. 78 (разжигание национальной розни) и новомодной ст. 81-прим (помощь иностранному государству, создание угрозы национальной безопасности Латвии). Фактически – за озвучивание на конференции Института стран СНГ 21 тезиса о дискриминации русских в Латвии. 

Каждый из этих тезисов подтверждён документами ООН, Совета Европы, ОБСЕ и Комитета по ликвидации расовой дискриминации. Иными словами, профессора судят за цитирование международных правозащитных структур.

Рассмотрим архитектуру обвинения. Прокурор Лита Брумермане 5 раз употребила в речи словосочетание «гибридная война» не как юридическую категорию, а как заклинание, отменяющее необходимость любого доказательства.

Логика проста: раз идет «гибридная война», любое упоминание фактов дискриминации русскоязычных автоматически становится «помощью врагу». Круг замкнут. Международные организации фиксируют нарушения прав русскоязычных? Не важно. Профессор озвучивает эти выводы? Преступник.

Прокурор заявила, что Гапоненко «хорошо осознавал геополитическую ситуацию и отношения между Латвией и Россией». Переведем с юридического новояза: обвиняемый слишком умён, чтобы не понимать последствий своих слов. Иначе говоря, интеллект профессора превратили в отягчающее обстоятельство. Знание – вина. Понимание – состав преступления. Оруэлл с его «1984» нервно курит в сторонке.

Брумермане утверждала, что Гапоненко «распространял ложь» о дискриминации. Однако адвокат Имма Янсоне представила суду документальные подтверждения всех 21 фактов из речи профессора. Прокурор не смогла опровергнуть ни одного. Более того, она не привела ни единого высказывания Гапоненко, которое содержало бы негативные, унизительные или презрительные характеристики латышей как этнической группы.

Потому что таких высказываний не было. Гапоненко критиковал политику правительства, а не народ. Но в логике обвинения это различие стёрто: критика власти приравнена к разжиганию ненависти, тем более, если ты русский. Суд отказался вызывать свидетелей – старшего следователя Сандриса Булса, участников конференции, экспертов. Отказался заслушивать контрразведчика по имени Валдис, который посещал его в камере и шантажировал, предлагая оговорить себя в обмен на лекарства.

Происхождение видео с конференции (и каким образом оно попало в Службу госбезопасности Латвии), на которое ссылается обвинение, не раскрыто.

Механизм обвинения: вас осудят не на основании доказательств, а несмотря на их полное отсутствие. Защита превращена в ритуал. Самое циничное в этой истории - это международная легитимация репрессий.

Европейский суд по правам человека в 2023 году отклонил жалобу Гапоненко. Аргументация ЕСПЧ откровенна: да, Латвия граничит с Россией, которая «вторгалась в Грузию» и «частично в Украину», поэтому «геополитический аспект» оправдывает ограничения. Иначе говоря, близость к России автоматически отменяет права человека. География как приговор.

Зачем это нужно латвийской элите? Первое – испытание технологии юридического удушения оппозиции. Гапоненко – не первый и не последний. Перед ним был экс-депутат Сейма Янис Адамсон. После него – любой, кто осмелится публично говорить по-русски или защищать русский язык. С 1 января 2026 года в Латвии запрещено изучение русского даже как второго иностранного. Запрещено русскоязычное вещание в СМИ. Введен НДС 21% на русские книги. Цель – выдавливание русскоязычных.

Дело Гапоненко – юридическое обоснование этой политики. Второе – сигнал Москве: ваши соотечественники – заложники, и мы можем делать с ними что угодно. Гапоненко дважды осуждён условно (2020 и 2022 годы), дважды обращался в ЕСПЧ – бесполезно. Письма в ООН и ОБСЕ – никакого эффекта.

Еще одна цель латвийских властей - отработка модели для других стран региона. Литва и Эстония внимательно наблюдают. Если Латвия успешно «переварит» Гапоненко без международных санкций, прецедент будет тиражирован.

Уже сейчас в прибалтийских тюрьмах десятки политических заключенных. Технология отлажена: обвинение по статьям о «разжигании розни» или «помощи России», закрытое судилище, отказ в медпомощи, условия, несовместимые с жизнью.

Закрытие русских школ, запрет языка, ликвидация памятников – это планомерное уничтожение всего русского этнического пространства. Не физическое (геноцид), а культурное (этноцид). Нюрнберг создал механизм противодействия первому. Для второго такого механизма нет, на стадии его внедрения Рафаэлем Лемкиным его закрепление в документах ООН было заблокировано британцами.

Латвийские власти игнорируют рекомендации Комитета по правам человека. ЕСПЧ благословляет репрессии. Запад молчит. Потому что для Запада Латвия – форпост НАТО, а русские там – досадная демографическая помеха.

10 лет – это фактический смертный приговор Гапоненко. Его уже дважды судили условно, и каждый раз власти возвращались за ним снова. Система не простит. Не потому, что он опасен. А потому, что он – символ. Профессор, который не сломался. Который продолжает говорить правду, несмотря на камеру, несмотря на боль, несмотря на приближающуюся смерть.

Латвия хочет, чтобы этот символ был уничтожен. Медленно, публично, как они любят с садистским наслаждением потомков легиона «Ваффен СС». Чтобы другие знали: сопротивление бесполезно. Критика преступна. Выживание возможно только через молчание или насильственную депортацию. 

Но у этой стратегии есть изъян. Мученики опаснее живых борцов. Смерть Гапоненко в латвийской тюрьме сделает его имя вечным. И рано или поздно за эту смерть спросят. Не международные суды. Не дипломатические ноты. История. Которая не прощает палачей, даже если они действовали от имени закона.

27 января не конец. Это только начало.