Со своей стратегией безопасности: зачем фон дер Ляйен ищет автономию для ЕС

На фоне постоянных уничижительных комментариев президента США Дональда Трампа и представителей его администрации в адрес Европы и ее претензий на самостоятельность Урсула фон дер Ляйен в очередной раз подняла тему необходимости роста европейской независимости в военно-политических вопросах.

Признавая распад старого миропорядка, системный кризис самой концепции международного права и дисфункцию институций, руководство Евросоюза уже достаточно давно озвучивает идеи по большей практической автономии. На этот раз фон дер Ляйен заявила о планах представить в 2026 году стратегию безопасности ЕС, которая будет основана именно на тяге к самостоятельности.

Ослабить поводок

Еще во второй половине 2010-х годов — в период первого срока Трампа — в Европе уже активно обсуждали вопрос чрезмерной зависимости европейской безопасности от НАТО, где доминирующую роль играли и играют США. Одним из активных критиков такого положения дел выступал президент Франции Эмманюэль Макрон, который активно лоббировал идею создания единой европейской армии. Она существовала бы параллельно со структурами НАТО, но подчинялась бы уже европейскому командованию без участия представителей США. Это бы кардинально отличало ее командную структуру от натовской.

При этом Макрон активно пытался получить политическую поддержку со стороны Германии.

В качестве одного из аргументов использовался тезис о чрезмерности требований Трампа повысить расходы на оборону для европейских государств до 2, 3, 5% от ВВП. В случае самостоятельного решения вопросов безопасности траты на оборону могли бы регулироваться уже внутри Европы без окриков из Вашингтона. Это делало идею автономной военной структуры более привлекательной для бюджетно-ограниченных стран ЕС.

Именно к этому периоду относятся уже привычные нам заявления, что Трамп может развалить НАТО. Тогда, правда, это увязывали с фабрикованным делом "Рашагейт" —Демократическая партия США систематически заявляла, что Трамп является "агентом Кремля" и хочет нанести ущерб трансатлантической системе безопасности, подорвав единство НАТО. К этому же времени относится и разработка концепции европейских сил быстрого реагирования, которые должны иметь высокую степень операционной готовности с возможностью в кратчайшие сроки быть переброшенными на восточный фланг НАТО — к границам России и Белоруссии. По сути, это обосновывалось уже идущей к тому времени прокси-войной Запада против России на Украине.

Поражение Трампа на выборах 2020 года и возвращение к власти Демпартии США несколько снизило остроту проблем в отношениях между Вашингтоном и ЕС (в том числе и в вопросах обеспечения безопасности). Особенно это проявилось с началом СВО, когда Запад пытался выступать консолидированным фронтом против РФ, рассчитывая на нанесение ей быстрого и сокрушительного военно-политического и экономического поражения.

Провал этой стратегии и переход вооруженного конфликта на Украине в фазу борьбы на истощение, а также возвращение Трампа к власти в 2024 году снова актуализировали старые проблемы, при этом на совершенно ином уровне. Не случайно в Европе так болезненно восприняли программное выступление вице-президента США Джей Ди Вэнса в феврале 2025 года. В Мюнхене он поставил под сомнение наличие в Европе демократии, раскритиковал ее подходы к обеспечению собственной безопасности за счет США. И это при тогда уже озвученных претензиях Трампа на Гренландию и требованиях повышать расходы на оборону стран НАТО до 5%.

Конфликт на Украине обнажил чрезмерную степень зависимости ЕС от США в военных вопросах практически на всех уровнях, а требования из Вашингтона потеряли всякие признаки политеса и превратились в систематические ультиматумы по ключевым для ЕС вопросам. Поэтому тема стратегической автономии Евросоюза снова вышла на первый план.

Контуры концепции безопасности

В основе же этого желания ЕС в конечном итоге лежат грезы европейского истеблишмента обрести реальную военно-политическую субъектность и превратить аморфный союз в действительно самостоятельного игрока на мировой арене, который может выступать на равных с США, Россией и Китаем. Сейчас эти претензии фактически игнорируются, особенно Вашингтоном и Москвой, которые в контексте Украины ведут переговоры о будущем миропорядке, зачастую игнорируя мнение ЕС по этому поводу. То есть Европу просто не пускают за стол переговоров, где обсуждается будущий миропорядок, отсюда и постоянные требования из Брюсселя включить их представителей в этот процесс.

Так что потенциальная концепция европейской безопасности, которую собирается представить фон дер Ляйен, будет нацелена на повышение автономии Брюсселя в вопросах принятия военно-политических решений, будь то конфликт на Украине или же претензии Трампа на аннексию Гренландии. Это выглядит и как попытка дать ответ на обновленную стратегию национальной безопасности США, которая является фактическим разрывом с привычной Европе концепцией, действовавшей десятилетиями. Заявленное желание "стать сильнее" основано на росте оборонных расходов — до 5% от ВВП и выше, ремилитаризации Германии, которая открыто декларирует стремление избавиться от всех ограничений и иметь сильнейшую армию в Европе, повышении дисциплины в принятии военно-политических решений странами блока.

Но на пути реализации этих устремлений лежит ряд проблем.

Проблемы с реализацией

Деньги

Ситуация на Украине показала ограниченность ресурсов ЕС.

Амбициозный план военного усиления Европейского союза ReArm Europe (призванный инвестировать €800 млрд в перевооружение армий стран ЕС) столкнулся с необходимостью крупных заимствований, это усиливает финансовое давление на социально-экономическую ситуацию государств-участниц. Надежды на частные инвестиции на практике оказались несостоятельными и фактически поставили ЕС перед необходимостью "перевооружаться в долг" — как это делает, например, Польша, набирая кредиты.

Так что честолюбивые намерения элит упираются в необходимость "затягивать пояса" европейским обывателям, что влечет за собой рост внутренней нестабильности в Евросоюзе. Сегодняшнее заявление канцлера Германии Фридриха Мерца о том, что нужно "больше работать", на фоне массовых увольнений в немецкой промышленности является квинтэссенцией этих проблем.

Политическая нестабильность в ЕС

Наличие стран-фрондеров вроде Венгрии, Словакии и с недавних пор Чехии, неустойчивое политическое положение самой фон дер Ляйен (которой грозит очередная попытка вынесения вотума недоверия), перманентный политический кризис во Франции и падение влияния Макрона, слабость красно-черной коалиции в Германии и т.д. — все это, безусловно, влияет на способность Евросоюза принимать ключевые решения. Это ярко проявилось во время дискуссий по выделению Украине кредита в $90 млрд и попытки украсть российские суверенные активы, которые заморожены на территории ЕС.

Попытки же разрешить эти вопросы путем отмены единогласного одобрения со стороны стран — членов Евросоюза, манипуляций на выборах в ключевых странах или же воровства активов РФ подрывают основополагающие идеологические принципы ЕС, на которых его создавали. На это постоянно указывают Россия и США, а также страны-фрондеры и евроскептики в самом объединении.

Зависимость от США

Вашингтон по-прежнему сохраняет доминирующее положение в структурах НАТО, а также держит ЕС под энергетической зависимостью (после отказа Брюсселя от более выгодного российского газа). Кроме того, на территории Евросоюза размещено ядерное оружие США, которое обеспечивает часть ядерного зонтика НАТО; базируются десятки тысяч солдат американской армии.

Белый дом, безусловно, не заинтересован в том, чтобы терять контроль над Европой. Но при администрации Трампа он ясно следует курсом перекладывания издержек на саму Европу, идя по пути минимизации расходов и максимизации прибыли. Нынче вполне открыто говорится, что США зарабатывают на войне Европы против России на Украине.

Несмотря на очевидный кризис в отношениях, ЕС боится напрямую вступать в конфликт с США, прекрасно понимая военно-политическую диспропорцию между гегемоном (хоть и ослабевшим) и рыхлым ЕС. Там теплятся надежды, что в 2026 году Трамп проиграет промежуточные выборы и станет "хромой уткой", а в 2028-м к власти вернутся демократы и все станет как раньше.

Однако масштаб изменений в мире таков, что надежды "вернуть 2013 год" и восстановить привычный формат отношений с США неосуществимы. Эпоха "государства всеобщего благосостояния" закончилась. Экономические изменения и процессы разрушения прежнего миропорядка носят во многом уже необратимый характер.

Европе еще предстоит определиться с тем, каким именно полюсом она хочет быть в многополярном мире и сможет ли она на деле стать таким полюсом (или останется зависимой от США квазиструктурой). Гибридная война на Украине во многом поспособствует этой идентификации. Поэтому для Европы она и носит экзистенциальный характер.