Существует ли оригинал «Одиссеи» Гомера?
«Одиссея» Кристофера Нолана — возможно, самая громкая кинопремьера года. Но, в то же время, это лишь одна из бесчисленного множества интерпретаций произведения Гомера; с веками оно прошло много трансформаций и метаморфоз, большая часть которых навсегда утеряна для науки. Журнал Smithsonian рассказал, существовала ли когда-нибудь настоящая, оригинальная версия «Одиссеи».
«Одиссея» существует во множестве переводов и трактовок. По факту, поиски оригинального, настоящего текста — традиция в себе. Если оставить разговоры о трудностях перевода, читатели спорят о том, как нужно правильно рассказывать эту эпическую историю, уже тысячи лет. Александрийская библиотека в Греции попыталась сформулировать собственную, признанную учеными, версию еще в III веке до н.э.
Обычно авторству Гомера приписывают две поэмы. «Илиада» рассказывает о приключениях воина Ахиллеса в последний год Троянской войны. А «Одиссея» начинается год спустя, но говорит о другом герое — Одиссее, расчетливом царе Итаки, который обхитрил множество мифологических противников в своем 10-летнем путешествии домой.
Хотя события обоих произведений разворачиваются в бронзовом веке, никто не знает, когда именно «Одиссея» начала циркулировать. Она зародилась в оральной форме, поэтому самые ранние версии текста не сохранились в археологической летописи. Древнейшими упоминаниями эпизодов, связанных с текстом, считаются иллюстрации — например, фрагменты керамики VII века до н.э., на которых изображена сцена, где Одиссей ослепляет циклопа Полифема.
Многие ученые считают, что истории начали формироваться даже раньше. Материальные объекты, описанные в текстах, вроде знаменитого шлема Одиссея, намекают на то, что эпосы уже циркулировали во втором тысячелетии до н.э.
Исследователи не могут изучать живые выступления, прошедшие за тысячи лет до изобретения звукозаписи. Но в 1930-х Милман Пэрри, классицист из Гарварда, и его ассистент Альберт Лорд отправились в Югославию, где процветали оральные традиции сторителлинга. На протяжении 15 месяцев они записали сотни выступлений в надежде узнать что-то новое о древних поэмах. Их особенно впечатляли выступления Авдо Меджевича — гусляра-босняка, который мог исполнять истории, длиной свыше 12 000 строк — примерно той же, что и «Одиссея». Как-то раз Меджевич прослушал песню, с которой не был знаком, и смог перепеть ее уже на следующий день.
Но в чем его секрет? В том, что в оральной традиции поэты и барды не запоминали тысячи строк — они использовали темы, эпитеты и размеры стихосложения как фундаментальные блоки, чтобы импровизировать произведения на ходу. Югославские барды могли пропеть 10-20 десятисложных строк в минуту. Они подходили к каждому выступлению как к головоломке, которую можно было решить, импровизируя в строго заданных рамках. Например, песня, которую Меджевич мастерски повторил, включала в себя сцены собрания людей. Хотя он раньше не слышал конкретно это произведение, ему знакомы другие песни на подобные темы, которые он привык исполнять в определенной манере.
Тот же принцип можно применить и к творчеству Гомера. Его поэмы содержали темы, на которые другие барды уже исполняли песни. Причем формулы работают в том числе на уровне отдельных предложений; на греческом языке артисты выбирали эпитеты, исходя из размера стихотворения.
Однако в античности аудитория ожидала услышать истории, которые она уже знала. Бардам не нужно было создавать оригинальные истории, но им приходилось «продавать» публике собственные интерпретации старых. Им необходимо было правильно читать настроение зрителей, настраивая манеру выступления в соответствии с реакцией людей.
По мнению ряда специалистов, «Одиссею» сочинил не один талантливый поэт, которого мы сегодня знаем под именем Гомер, но целые поколения артистов, погруженных в оральные традиции сторителлинга. Фестивальные выступления в древности подчинялись жестким правилам, которые и помогли сформировать стабильную версию текста поэмы. Так, в VI веке до н.э. Афины проспонсировали пубилчные чтения «Илиады» и «Одиссеи» на фестивале Панафинеи. И там существовал строгий регламент, диктовавший, как поэты должны были зачитывать произведения Гомера. Каждому поэту отводились определенные строки, и они декламировали текст друг за другом.
Поэты, желавшие получить призы, были чувствительны к восприятию аудитории, поэтому у них была мотивация зачитывать Гомера так, чтобы каждая часть ощущалась как фрагмент единого целого. Относительно стабильные версии «Илиады» и «Одиссеи» могли появиться в течение многих лет благодаря этим поэтическим соревнованиям, а позже писари вполне могли записать их на физическом носителе. Но, конечно, это не более чем теория. Не меньше исследователей уверены, что оба произведения все-таки написал один поэт.
Так, самыми древними копиями «Одиссеи» являются фрагменты папируса из Египта; некоторые из них были написаны более 2 000 лет назад. Содержимое этих ранних копий поэмы не слишком отличается от той версии, с которой знакомы современные читатели, но поскольку в них есть определенные различия, иногда эти варианты произведения называют «дикими» или «эксцентричными». В каких-то копиях есть строчки, которых нет в более поздних стабильных версиях текста, а в других — нет строк, которые появились позже.
Редакторы Александрийской библиотеки, сравнивавшие папирусные версии «Одиссеи», замечали эти различия. Они могли видеть признаки мультиформности, гибкости этих текстов, но искали одну, корректную, версию. Их издание «Одиссеи» не дошло до современности, но во многих более поздних версиях содержатся аннотации, которые ссылаются на редакцию Александрийской библиотеки. Большинство экспертов согласны, что работа александрийцев была достаточно близка к нашим современным версиям.
Наконец, самые древние завершенные версии «Одиссеи» и «Илиады» — средневековые манускрипты. Копии, написанные на пергаменте, были написаны спустя 1 000 лет после ранних фрагментов. Они также зачастую содержат экстенсивные комментарии по поводу основного текста. Иногда они отсылают к древним версиям истории, утерянным временем; например, «Илиада» заканчивается похоронами троянского принца Гектора, но в одной версии XI века была альтернативная концовка. Часть специалистов считает, что подобные детали могут быть отголосками потерянных версий произведений, когда-то циркулировавших в обществе.