Частные коллекционеры скупают динозавров: почему это плохо?

14 июля на аукционе Sotheby’s с молотка ушел «Гус» — один из самых полных образцов скелета тираннозавра. Его продали за $50,1 млн, что сделало скелет самой дорогой окаменелостью в истории аукционных продаж. Портал theconversation.com рассказал, почему переход ископаемых в частную собственность может причинить серьезный ущерб науке.

Люди, высказывающиеся в поддержку коммерческой продажи ископаемых, часто выдвигают аргумент, что без продаж частным коллекционерам многие экспонаты так и лежали бы без дела. Они правы в одном — открытия действительно важны. Многие невероятные окаменелости были найдены фермерами, пешими туристами, коллекционерами-любителями и коммерческими раскопщиками. Палеонтология доступна всем, кто любит наблюдать за природой — не нужно быть экспертом с академическими достижениями, чтобы совершить важное открытие.

Но момент открытия — лишь начало. Научная ценность ископаемой находки зависит от тщательной документации места, где ее нашли, окружающих скал, а также растений и животных, сохранившихся вместе с ней. Подобные детали позволяют ученым реконструировать древние экосистемы, понимать, как жило и умерло животное, интерпретировать, как его останки превратились в окаменелость. Если эта контекстуальная информация составлена неполно или утеряна, то вместе с ней теряется большая часть научной ценности.

И даже документирование данных не исчерпывает истинную научную ценность таких находок. Нередко она раскрывается по-настоящему лишь десятки лет спустя, когда исследователи задают новые вопросы и применяют новые технологии, недоступные предыдущим поколениям. Образец, который сегодня кажется полностью изученным, завтра может преподнести новую информацию — но только при условии, что у ученых есть доступ к нему.

Для примера можно рассмотреть самых знаменитых динозавров. Тираннозавра, трицератопса, диплодока, стегозавра. Их впервые нашли более века назад. Ранние палеонтологи могли описать их формы, но никак не могли взглянуть «глубже» внутрь костей. Но, поскольку образцы сохранились в музейных коллекциях, последовавшие поколения специалистов смогли повторно изучить их с помощью инструментов, которых попросту не было в прошлом.

Аналогичные исследования продолжаются и сегодня. Одни специалисты восстанавливают внутреннюю анатомию динозавров с помощью компьютерной томографии. Другие — изучают изотопные сигнатуры, сохранившиеся в окаменелых зубах и яйцах, чтобы узнать о диете динозавров, их миграции и температурах организма. Третьи — используют молекулярный анализ, чтобы по мельчайшим следам химикатов получать информацию о биологии вымерших рептилий, недоступную всего одно поколение назад.

Другими словами, ископаемые — не статичные объекты, чья ценность для науки исчерпывается, как только их занесли в каталог. Напротив, их ценность растет по мере развития науки, но, опять же, лишь при условии, что специалисты будущего смогут продолжить их исследование.

Конечно, иногда образцы ископаемых динозавров попадают в музейные коллекции благодаря коллекционерам. Некоторые из важнейших окаменелостей ныне доступны ученым лишь потому, что отдельные люди, организации или компании, у которых было достаточно средств для покупки, не пожалели денег и пожертвовали ими ради науки. Но покупка редчайшей окаменелости просто для того, чтобы повесить ее над камином — совсем другое дело.

Проблема в том, что цены на окаменелости стабильно растут, достигая уже миллионов долларов. Музеям попросту не хватает финансирования, чтобы соперничать со многими частными коллекционерами. Из-за этого самые ценные для науки находки далеко не всегда попадают на выставки и в лаборатории; они чаще становятся товарами роскоши, чья рыночная ценность превосходит научную.