Кибербезопасник Андрей Масалович — об основных трендах сетевых угроз

Мессенджер Telegram шпионит на Францию и США, а MAX — самый безобидный из известных мессенджеров, уверен подполковник спецслужб в отставке Андрей Масалович, IT-специалист по информационной безопасности, OSINT и конкурентной разведке, известный в сети как блогер КиберДед. В интервью RT он рассказал об основных трендах киберугроз: о телефонном мошенничестве, хищении персональных данных, вымогательстве и об информационных диверсиях Запада. Проигрывая России на реальных полях сражений, Запад пытается наверстать упущенное в виртуальной плоскости, считает Масалович.

— Андрей, какие новые схемы появились в 2026 году у телефонных мошенников?

— Метод у мошенников всегда один, он состоит из двух шагов. Первый шаг — приманить. Второй шаг — раскрутить. Первый шаг всегда одинаковый, а второй каждую неделю меняется. Всё мошенничество в стране можно прекратить за одну минуту, если обнулить первый шаг.

— Как?

Может быть и кодовый жест. Надо срочно перевести деньги? Каким жестом вы мне обычно это подтверждаете?

Все думают, что разводят детей или пенсионеров. Под ударом в основном военные, госслужащие и топ-менеджеры. Самое главное — это боеготовность. Почти всё время мы взрослые, серьёзные и ответственные люди, кроме первых 0,3 секунды.

Первые 0,3 секунды мы видим яркую картинку, и мозги в этот момент не включены. У меня знакомый на звонок телефона с неизвестных номеров поставил собачий лай. Даже престарелая бабушка понимает: если телефон залаял — это враг.

— То есть всё работает на уровне рефлексов, инстинктов?

— Именно на уровне рефлексов. Мозги ещё не работают — на это и рассчитывает мошенник.

Второй шаг всегда разный, привязан к ситуации. Например, сейчас дети поступают в вузы, ждут ответа. Им звонят: «Мы из деканата, надо уточнить ваши данные, продиктуйте…» Эти схемы бессмысленно перечислять, потому что на следующей неделе они будут новыми.

— Используют и новейшие технологии для обмана?

— Высокие технологии используются для разовых и целевых атак на коммерческие структуры. Используются искусственный интеллект, дипфейки. Поэтому эффективность таких банд усилилась, увеличилась. Но ещё раз: самое главное — не пропустить первый удар.

— Расскажите о новых вирусах, которые крадут информацию.

— Они ежедневно появляются в огромном количестве. Большую часть ловит антивирус. Но если вы попали кому-то в разработку… Даже для политиков и бизнесменов высокого ранга есть очень дорогие программы, которые внедряются незаметно. Ничего не надо нажимать, подтверждать. Вы ничего не увидите, а телефон уже заражён.

— Как это возможно?

— Это так называемые уязвимости нулевого дня. Они могут быть совершенно разные. Например, в каждом мессенджере есть то, что мы называем приватными чатами. Они приватны, если реализован алгоритм Диффи — Хелмана (алгоритм обмена ключами шифрования напрямую между участниками передачи информации. — RT).

— Это всё в автоматическом режиме?

— Да. И это только один из примеров. Уязвимостей нулевого дня довольно много, и сейчас искусственный интеллект автоматизирует нахождение новых таких дыр. Но часто уязвимости оставляют намеренно — и спецслужбы знают о них с первого дня. Например, Windows знала об одной уязвимости с 2004 года, но не закрывала её, потому что ей пользовались спецслужбы.

— То есть сейчас нет безопасного мессенджера?

Выбираете основной и резервный каналы связи, ставите там два защищённых мессенджера, убеждаетесь, что у ваших коллег такие же, и пользуетесь спокойно.

Есть из чего выбирать. Но Signal, Proton и Telegram в первую десятку не входят.

— Их прослушивают?

— Каждый мессенджер шпионит на какую-нибудь страну. Imo шпионит на США и Китай. Telegram шпионит на США, Францию и Эмираты.

— Это связано с местами проживания владельца мессенджера?

— У него (Павла Дурова. — RT) были встречи с полицией и со спецслужбами. Раз после этого не начались проблемы, значит, он шпионит на спецслужбы этих стран. Более того, Telegram сам отчитывался о том, что в этом году удовлетворил 5 тыс. запросов представителей спецслужб.

— Если вернуться к телефонному мошенничеству, почему сейчас так популярна Юго-Восточная Азия, где появляются новые кол-центры?

— Всё, что происходит в мире, в Азии осваивают и делают дешевле. Кол-центры приносят прибыль. Их сейчас столько, что Интерпол не справляется. В том числе потому, что кол-центры города Днепропетровска благополучно переключились на Европу. Деньги не пахнут. Азиаты решили не отставать.

Контингент, кого разводят, зависит от того, кто попал в рабство. Русскоязычные? Будут русскоязычных разводить. Поймали киргизов — будут разводить киргизов. Носитель языка определяет.

— Apple массово удаляет из своего магазина различные российские приложения. Это политика компании или исполняют политический заказ?

— Подозреваю, что здесь сошлись интересы. Западным спецслужбам выгодно, чтобы у нас уменьшилось влияние наших внутренних мессенджеров. И Apple это выгодно. Вот поэтому получился такой консенсус.

Дело в том, что они нас не побеждают на поле боя, а откровенно проигрывают. И соответственно, хотят перенести удар в медийную плоскость. Сейчас для этого самый удобный момент. У нас в сентябре выборы.

Первое правило информационной войны — перехватывать внимание, чтобы слушали вас, а не их. Соответственно, закрывайте каналы противника, то есть российские. Список Apple — это ровно те десять источников, на которые сейчас надо срочно подписаться.

— Запад постоянно ведёт с нами борьбу в медийном пространстве.

— У них полностью сорвалась попытка лишить нас бензина через атаки на НПЗ, и они переключились на публичную сферу.

— Каким образом?

— По моим данным, за последние девять месяцев они (Запад. — RT) вынесли 13% мощностей НПЗ — меньше 1,5% в месяц. Эффекта медийного было ноль. Бензин как был, так и есть.

И тут они вспомнили про COVID-19. Тогда заводы по производству гречки бомбить не пришлось. Достаточно было просто начать вопить: «Гречка кончилась! Срочно, смотрите: полки пустые!» Народ ломанулся — и полки действительно стали пустыми. Вот сейчас то же самое проделали с бензином.

Если вы посмотрите первые ролики, увидите, что там стоит некая якобы россиянка с надутыми губами, а у неё за спиной автомобили с украинскими номерами. Нужной картинки из России не было, поэтому либо делали целиком нейросетью, либо брали на Украине кадры.

— Получается, что скоро топливная истерия будет подходить к концу?

— Я думаю, она сейчас выдохнется.

— Так ли независим и нейтрален искусственный интеллект? Или в него вшиты какие-то интересы разработчика? Почему он часто допускает ошибки, выдаёт ложную или спорную информацию?

— В природе нет чистых данных. Так же, как в природе нет чистого золота.

Это так называемые рекомендательные алгоритмы поведенческих профилей, предпочтений — это то, ради чего искусственный интеллект развивается уже 25 лет, просто он не разговаривал, мы его не видели.

Он уже давно занимается управлением поведенческими профилями: кому что предложить, кому какие слова подобрать.

Надо знать, что примерно к трети задач ИИ подпускать нельзя, треть задач ИИ не решает. Другую треть задач он решает плохо, потому что мы его плохо настраиваем. И последнюю треть он решает классно. Военные довольны и готовы хорошо платить за это. Бизнес доволен, но ему дороговато. Обычный народ доволен, пока это бесплатно.

— За что готовы платить военные?

— Есть система, которая прямо на дроне или на спутнике распознаёт цели. Автоматически даёт координаты, даёт карточку цели: что это такое, как это поражать, откуда оно тут взялось, какой у цели бортовой номер.

Человек выбирает сценарий, который лучше подходит. Есть инструмент объективного контроля, допустим, второй дрон по соседству или спутник. Он показывает, поразил или нет, надо ли добивать. Это система Maven Smart System — она сейчас реально взлетела, и военные готовы за неё переплачивать.

— Американские военные?

— Да. Этой системе семь лет, но на Украине её никак не могли привести в чувство. Пользы не приносила. А вот на Иране они отладились. Сейчас она рвёт рейтинги.

— Безопасен ли ИИ для простых граждан? Может ли ИИ собирать информацию о пользователе?

— Уже собирают — или уже собрали. Если вы журналист, учёный, чиновник, относитесь к промышленности, бизнесу, госструктурам, критической инфраструктуре, ВПК, военным, то вам к платформенным нейросетям обращаться нельзя. Всё, что вы напишете, сразу сольётся. Информация сразу сливается, попадает противнику.

— Сможет ли однажды ИИ осознать себя как личность и пересмотреть три закона робототехники по Азимову?

— Три закона робототехники уже давно пересмотрели. Система, которая сама открывает огонь, уже давно опробована.

Другой пример. Исследователи изучали хакерскую программу. Готовая программа сама реализовала план атаки, атаковала ресурс, нашла дырку, через него проникла, добралась до данных, зашифровала их и потребовала выкуп.

— Выкуп?

— Это было чистое вымогательство: если деньги не заплатить, программа не восстановит данные. То, что сейчас работает, уже трём законам робототехники не подчиняется.

К счастью, у ИИ самосознания нет, даже близко нет имитации интеллекта. Может быть, лет через десять придумают алгоритм, который будет имитировать сознание, а не процесс вывода данных, как сейчас. Вот тогда и поговорим. Но тогда каждый из нас будет пятилитровой банкой с формалином, где будет мозг и щупальца в виде смартфона.