Ученые на дрейфующей льдине помогают понять, как климат влияет на океан
Наша станция "Северный полюс - 42" продолжает дрейф на верхушке планеты. Уже очень хочется домой, но понимаю: в лучшем случае смогу вернуться к осени. Сегодня расскажу об одной из наших ученых - Наталье Журавлевой, руководителе отряда гидробиологов.
Сначала напомню: на традиционных дрейфующих станциях, начиная с "Северного полюса-1" с легендарной четверкой под руководством Ивана Папанина и до "Северного полюса - 40", и речи не могло идти о том, чтобы в экспедиции работали женщины. Все они дрейфовали на льдине, на которой и жили, и работали. Это были слишком тяжелые условия. Но на станциях нового формата (дрейф проходит при поддержке научно-экспедиционного судна, ледостойкой самодвижущейся платформы "Северный полюс") - СП-41 и теперь СП-42 - присутствие в составе экспедиции дам - норма. Среди команды это могут быть повара и буфетчицы (никаких горничных нет, все убираем и стираем сами). Есть женщины и среди научного состава экспедиции.
Моя коллега, Наталья Журавлева - руководитель отряда гидробиологов. С отрядом девочек-гидробиологов мы работаем на одной лебедке по очереди. И очень много общаемся, когда обсуждаем полученный материал. Наташа помогает мне определять биоту в моих отмывках, а я ей - минеральные фрагменты. Так родилось это интервью.
Наташа, почему ты выбрала Север и биологию?
Наталья Журавлева: Родилась я и живу в Санкт-Петербурге. Окончила биолого-почвенный факультет Санкт-Петербургского государственного университета, кафедру зоологии беспозвоночных.
В школе занималась в естественно-научном кружке, за полгода до ее окончания прочитала книгу о свечении моря и - увлеклась. Специально выбрала университет, где есть кафедра зоологии беспозвоночных, чтобы заниматься свечением моря. Хотя до этого планировала поступать в Академию аэрокосмического приборостроения. Вот такой поворот.
Не пожалела?
Наталья Журавлева: Ни разу! С первого курса начала заниматься беспозвоночными, а со второго пошла на кафедру зоологии беспозвоночных и начала узнавать о биолюминесценции (свечении). После первого курса в 2000 году была практика на Белом море. Это моя первая поездка на Север, и я поняла, что хочу сюда вернуться.
Вся дальнейшая работа уже была связана с Севером. После окончания бакалавриата, случайно увидев объявление, попала в экспедицию Полярного научно-исследовательского института морского рыбного хозяйства и океанографии имени Н. М. Книповича (ПИНРО). Работали в Баренцевом море. Потом была практика в этом НИИ - несколько раз в год до окончания магистратуры в 2006 году.
Следующим моим жизненным этапом стал Зоологический институт РАН, где я работаю до сих пор. Но в экспедиции продолжала ходить от ПИНРО, а также от Гренландского института природных ресурсов и норвежского Института морских исследований - в Баренцево и Гренландское моря. В 2021 году ходила в рейс с Арктическим и антарктическим научно-исследовательским институтом, благодаря которому я теперь на СП-42.
Как же тебя семья в такую долгую экспедицию отпустила?
Наталья Журавлева: Это было не очень простое решение. Правда! Но я уезжаю в моря из дома с 2000 года, а с мужем мы вместе с 1999-го. Моя семья формировалась, росла и развивалась в таких условиях.
За 27 лет, казалось, все уже было выяснено, продумано и отлажено. Мне не страшно оставлять мужа и детей, так как они хорошо справляются со всеми задачами и сами. И еще есть поддержка дружной и большой семьи, друзей, которые всегда рядом, когда нужно. Но этот дрейф внес коррективы. Пришлось столкнуться с непредвиденными ситуациями. Наверное, невозможно продумать все заранее.
Вернемся к работе. Какие исследования проводите сейчас?
Наталья Журавлева: Изучаем биоту (живые организмы) Северного Ледовитого океана: от поверхности льда и до грунта на дне. Это млекопитающие, птицы, рыбы, беспозвоночные, простейшие, водоросли.
Отбираем грунт ковшом и так называемой малой драгой, затем идет промывка и отделение интересующих нас гидробионтов (организмов, приспособленных к жизни в воде) от донных осадков и грунта. Изучаем состав фауны донных сообществ с точки зрения биоразнообразия, зоогеографии, трофической и топической структуры.
Отдельно из толщи воды отбираем пробы зоопланктона и фитопланктона. Это делается с помощью специальных сетей. Выбуриваем ледовые керны на всю толщу льда. В лаборатории изучаем их видовой состав, получаем данные о концентрации хлорофилла в морской воде, в талой воде ледовых кернов. Все это необходимо для понимания продуктивности исследуемых районов.
Почему хлорофилл так важен? Напомню: он основной пигмент, обеспечивающий синтез в клетках фитопланктона (микроскопических водорослей, стоящих в начале пищевой цепи.
Пробы на хлорофилл также отбираем из батометров, которые с водой с разных горизонтов нам поднимают океанологи с помощью "розетты". А керны льда отбираем совместно с ледоисследователями.
В чем важность проводимых исследований?
Наталья Журавлева: Наблюдения нужны для изучения биоразнообразия, устойчивости и уникальности биоценозов (исторически сложившейся совокупности организмов различных видов), понимания общей структуры всей биоты Северного Ледовитого океана и степени взаимодействия между организмами. А также для изучения продуктивности акватории Северного Ледовитого океана.
Также наши данные используют для прогнозирования климатических и антропогенных воздействий на акваторию, для различных фундаментальных исследований, в том числе палеонтологических.
Вы довольны, как проходит экспедиция?
Наталья Журавлева: Да. Это идеальное место для проведения любых биологических исследований в отношении комплексности подходов. Есть возможность взаимодействовать и сопоставлять данные со специалистами других направлений (геологами, океанологами, гидрохимиками), обсуждать полученные результаты, выявлять связи и зависимости условий обитания гидробионтов.
Что было самое интересное?
Наталья Журавлева: Это уникальный район. Все интересно!
А самые незабываемые эмоции?
Наталья Журавлева: Первый выход на лед. Очень страшно было ступить на него, зная, сколько километров воды под нами.
Что еще особенно запомнилось - так это крещение. Окунались в майне в "домике океанологов" в ледовом лагере, ходили по льду босиком при минус 28-29 градусах и было не холодно.
И, конечно, северное сияние, которое наблюдала на льду. Еще меня просто потрясла падающая звезда - высокий небосвод, ясная погода, горизонт был открыт, яркая звезда падала довольно долго. В городе такого не увидишь.
И белые медведи - эти удивительные животные! За ними в бинокль очень интересно наблюдать. Медведи тоже очень разные: любопытные, осторожные, заботливые (это о медведицах с малышами), наблюдательные, терпеливые и не очень терпеливые. Грозный хищник, преодолевающий огромные пространства в поисках пищи, и - такой ранимый элемент экосистемы. Наблюдения за ним в естественных условиях, пусть даже несколько обескураживая его своим присутствием, интересны и важны.
А еще запомнился снег в полярную ветреную ночь. В столбе света он выглядит, как криль. А какое бывало яркое звездное небо! Но вот пошла поземка по льду, и снег укладывается узорами. А еще - запах разводьев, запах водорослей. Здесь морозный воздух имеет свой вкус! Совершенно особый. Очень хочу вернуться! Если предложат - соглашусь!
Свет от луны
В свободное время полярница Наталья Журавлева пишет стихи. Главная тема - Северный полюс.
Я счастлива, когда стою на льдине,Когда в лицо колючий снег летит.Он в свете фонаря искрится синимКак стайки криля мимо глаз скользит.Свет от луны нежнейшей серой шальюСпускается к торосам и снегам.Реальность он и вымысел смешает,Будто плывет корабль к берегам.
Подготовила Татьяна Тюменева