Бой на Неве: что за маневр помог Балтийскому флоту одержать первую победу в своей истории?

18 мая 1703 года триумфом для Петра Великого завершилось его первое сражение на водах Балтики. Бой, предшествовавший основанию Петербурга, проходил в пределах нынешних границ города. Отряд лодок под командованием сподвижника царя Александра Меншикова занял позицию в глубине на реке Фонтанке, пока российский государь со своими людьми плыл вдоль необжитого берега Васильевского острова. У устья Невы бросили якорь шведы. Всего два корабля, но на них пушки. У петровских лодок никаких вооружений при себе не было — царь рассчитывал на внезапность.

План преобразователя сработал полностью. В утреннем полумраке шведы дали несколько залпов, но те пришлись мимо, а затем попробовали уйти в море, но и этого не смогли. Русские вошли в "мертвую зону": туда, где до противника близко настолько, что удары артиллерии более не имели смысла. Борт к борту, и скандинавы вынуждены были принять сражение на палубах, в котором уступили численному превосходству моряков Петра. К радости царя вражеские суда стали законной добычей. Его флот пополнился новыми, оснащенными пушками кораблями.

Удар шведкой

Несколько подобных судов на Балтике у Петра, впрочем, уже было. Еще в 1690-е годы с верфей Архангельска на воду сошли первые военные суда. После начала Северной войны со шведами в 1700 году Петр распорядился перебросить морские силы на Неву. Но выхода к Балтийскому морю у России не было, из-за чего везти суда пришлось через леса Карелии. Чтобы облегчить логистику, в те же годы была проложена известная "Осударева дорога".

В 1701 году шведы предприняли попытку атаковать флотом Архангельск. Скандинавы вошли в акваторию Северной Двины, но сели на мель, потеряв два корабля. Их маневр не удался из-за героического поступка моряков Ивана Рябова и Дмитрия Борисова. Попав противнику в плен, они согласились взять на себя работу лоцманов: указать, где течение реки достаточно глубоко, чтобы мог пройти флот. Когда шведы поняли, что их обманули, то казнили Борисова, но Рябову удалось скрыться. В СССР их судьбе посвятили многосерийный фильм "Россия молодая".

Лето 1702 года Петр, опасавшийся нового нападения шведов, провел в Архангельске, но те так и не появились. За время вынужденного бездействия у царя созрел план перенести войну на берега Невы. По донесениям разведки, шведы недоукомплектовали гарнизоны местных крепостей. Петр начал с Нотебурга (позднее Шлиссельбург). К городу направили армию Бориса Шереметева и прибыл лично царь. Русские блокировали островную цитадель превосходящими силами и 22 октября 1702 года Нотебург пал. Царь предпринял попытку развить успех, спустившись ниже до Ниеншанца, располагавшегося на территории нынешнего Санкт-Петербурга при впадении в Неву Охты. Гарнизон его уступал по численности нотебургскому, но зато на помощь в любой момент могли прийти шведы. С задачей взять город как можно скорее Петр справился, но впритык: 1 мая оборонявшиеся выбросили белый флаг, а уже на следующие сутки русские разведчики засекли в акватории Невы эскадру вице-адмирала Гидеона фон Нумерса. Стокгольм прислал помощь своим, но его силы уже не успевали за ходом событий.

Невская битва 2.0

Впоследствии шведскому королю Карлу XII не за что было похвалить своего флотоводца фон Нумерса: он проиграл битву разведок. В задачи моряка входило определить, продолжается ли осада Ниеншанца, и если нет, то закрыть от русских Балтику. Но выбранные им методы оказались неудачными. Приблизившись к побережью, шведы подали обычный для флота сигнал — два пушечных выстрела. Борис Шереметев из Ниеншанца также ответил двумя. Приняв это за отклик своих, шведы уверились, что осада города продолжается, и совершили ошибку, разделив свои корабли.

10-пушечный бот Gadda ("Щука") и шнява с 8 пушками Astrild ("Звезда") отправились на поиски надежного места у берега Невы. Как и на Северной Двине, шведы опасались сесть на мель, из-за чего маневрировали избыточно долго. Наконец им удалось бросить якорь. Все это время за ними уже пристально следили русские.

Петр принял решение атаковать тотчас же. В распоряжении царя были только гребные лодки. При нехватке профессиональных моряков он посадил в них солдат своей гвардии — Семеновского и Преображенского полков. Оказавшись в зоне видимости шведов, все они с государем вместе рискнули жизнями: мимо полетели ядра. Зато когда удалось подплыть ближе, преимущество уже не покидало русских. Впрочем, было оно не настолько разительным, как если бы в бой вступил весь наличный флот — 30 бывших у Петра простых лодок. Где они находились в это время, точно неизвестно: возможно, блокировали отступление шведов.

После государь лучился от гордости. "Смею и то писать, что истинно с 8 лодок только в самом деле было. И сею небываемою викториею вашу милость поздравляю", — велел передать он флотоводцу Федору Апраксину. В рассказах английского моряка Джона Дина, состоявшего на службе в Балтийском флоте, говорится: "Это было самое первое военное судно, которым царь овладел на Балтийском море. И хотя само по себе судно было незначительным, однако, как столь удачно попавшееся ему в руки, он счел взятие такового за доброе предзнаменование, видя в этом случае как бы особое знамение Провидения в пользу морских его предначертаний".

Царь с топориком в руках

Готовность царя лично участвовать в боевых действиях — уникальное явление в российской истории. Сравнить его можно с отношением к военному делу у первых Романовых. Отец Петра Алексей Михайлович присутствовал, к примеру, в военном лагере при взятии Смоленска в 1654 году, но за рамки общего руководства кампанией не вышел. Царь Михаил Федорович был еще осторожнее. При нем также осаждали Смоленск, но еще неудачно. И первый Романов не покидал своей столицы.

На добровольно выбранный Петром походный образ жизни мог повлиять как пример его противника — короля-воина Карла XII, так и предков по матери — нетитулованных дворян Нарышкиных. Дед Петра по этой линии Кирилл поступил офицером в полк иноземного строя, с которым прошел русско-польскую войну. Про Нарышкиных говорили, что из-за бедности они носили лапти. Военный быт царя был по образцу этих его предков спартански скуден. И так же нес риски для жизни: в знаменитом эпизоде Полтавского боя под царем Петром прострелили седло. И пулей задело его шляпу.

У балтийских берегов Петр ставил судьбу на кон дважды: в 1703 и в 1714 годах. Оба раза государь лично взбирался на вражеские корабли во время абордажных боев. При себе участники абордажных боев обычно держали ручную гранату для первого удара и топорик для продолжения. Случись непредсказуемый поворот в схватке — и вполне вероятно, Россия могла бы лишиться своего самодержца.

Стоит все же иметь в виду, что погибнуть в бою Петру было бы сложнее, чем простому солдату. Царя сопровождали денщики (одним из ранних был Меншиков), в чьи задачи входило принимать удар на себя. В более широком смысле те же обязанности возлагались на гвардию: в петровские времена она приобрела приставку "лейб", в переводе означающую "тело". В лейб-гвардейцах видели защитников особы царя, пользовавшихся особым доверием: офицерский чин в гвардии нередко шел рука об руку с генеральским в обычной пехоте.

18 мая 1703 года эти бойцы, отобранные Петром Великим, наступая с ним вместе, рисковали жизнью. У шведов перед их натиском не оставалось ни шанса.