Как находка под Иерусалимом изменила представление о христианском аскетизме

Ранний христианский аскетизм давно изучен по текстам, житиям и церковным хроникам. Однако новая археологическая находка из окрестностей Иерусалима показала, что текущая картина представления была неполной. Подробнее — в материале «‎Рамблера».

Что именно нашли археологи?

Речь идет о византийском монастыре близ Иерусалима, существовавшем примерно между 350 и 650 годами н. э. В одном из скальных захоронений под алтарной частью церкви археологи обнаружили необычное погребение, сообщает Journal of Archaeological Science. От скелета сохранилось очень мало: по сути, пригодными для анализа остались три позвонка и зуб. Но именно контекст сразу выделил это захоронение среди других.

Конечности умершего были обвиты железными кольцами: около дюжины на каждой руке, по десять на каждой ноге и еще четыре на шее. К кольцам крепились железные пластины, лежавшие на животе. Такой набор предметов в археологическом контексте не выглядит как случайный инвентарь. Исследователи связали его с известной по письменным источникам практикой крайнего аскетизма, при которой верующий сознательно носил на теле тяжелые металлические элементы как форму телесного подвига.

Сам монастырь располагался недалеко от старого Иерусалима, на важном паломническом маршруте. В его криптах были похоронены мужчины, женщины и дети, однако именно это захоронение резко отличалось от остальных.

На момент раскопок определить пол обычными остеологическими методами было невозможно: ключевые для такой диагностики кости таза и другие информативные элементы оказались разрушены, в том числе корнями дерева и поздними процессами деградации. Иначе говоря, исследователи имели редкий, но очень показательный случай: археологический контекст ясно указывал на особую аскетическую практику, а биологический пол человека оставался неизвестным.

Почему находка сразу вызвала интерес?

Причина в том, что телесное самоограничение в византийском христианстве известно давно, но археологических подтверждений именно таких экстремальных форм немного. По данным Archaeology Magazine, до этой находки археологи располагали сведениями лишь еще о двух захоронениях «монахов в цепях»: одном в Египте и одном у другого монастыря в Иерусалиме. Поэтому любое новое погребение такого типа само по себе важно. Но в данном случае ситуация оказалась еще интереснее, потому что стоял вопрос не просто о редком аскете, а о поле человека, практиковавшего этот тип подвига.

До сих пор в научной и популярной литературе раннее христианское аскетическое движение обычно описывают через мужские фигуры: пустынников, столпников, затворников и монахов, которые доводили телесное самоограничение до крайних форм. Именно мужчины чаще становились героями житий, а экстремальные практики — ношение цепей, предельные посты, жизнь под открытым небом, добровольное затворничество — долго воспринимались как почти исключительно мужская область религиозного опыта.

Случаи, когда археология разрушала религиозные догмы

Это объяснялось также тем, что многие наиболее известные аскеты поздней античности — например, сирийский монах Симеон Столпник — были мужчинами, и их подвиги подробно описывались авторами церковной традиции. На этом фоне находка под Иерусалимом стала важной проверкой давнего предположения: действительно ли крайние формы самоистязания были только мужским явлением, или проблема была скорее в том, как сохранились и как читались источники.

Как удалось определить пол, если костей почти не осталось?

Ключом оказался зуб. Авторы исследования использовали протеомный анализ эмали — метод, который позволяет определять биологический пол по белкам, сохранившимся в зубной эмали. В центре анализа был амелогенин — белок, связанный с формированием эмали. У человека есть варианты этого белка, связанные с X- и Y-хромосомой. Если в образце фиксируется мужской специфический вариант, это указывает на мужской пол. Если он отсутствует и обнаруживаются только X-связанные сигналы, исследователи говорят о высокой вероятности женского пола. Именно это и произошло в случае иерусалимской находки: команда не обнаружила уникальных спектров AmelY и потому классифицировала останки как «очень вероятно женские».

Авторы отдельно подчеркивали, что речь идет не об абсолютной, а о максимально вероятной идентификации в пределах доступного материала. Это важная оговорка. Отсутствие AmelY не является математически стопроцентным доказательством, потому что мужской маркер теоретически мог просто не сохраниться. Но в статье исследователи указали, что их пептидомный и количественный анализы дали согласованные результаты. Кроме того, сама работа была задумана как демонстрация того, что простая протеомная схема может надежно работать там, где ДНК-анализ или остеологическая диагностика почти бессильны из-за плохой сохранности костей.

Почему в этом случае не ДНК была главным инструментом?

В массовом представлении определение пола древних останков почти автоматически связывают с ДНК. Но на практике это не всегда лучший путь. В данном случае материал был крайне фрагментарным и сильно деградировавшим.

Как отмечалось в пересказе исследования Popular Mechanics, извлекать полноценную генетическую информацию спустя примерно 1600 лет, имея только один зуб и несколько позвонков, было крайне затруднительно. Эмаль при этом часто сохраняет белковые следы лучше, чем мягкие ткани и даже часть костного материала. Поэтому протеомика зубной эмали стала здесь не экзотическим, а логичным выбором метода.

Этот подход не возник на пустом месте. В статье указано, что группа Паулы Котли уже применяла близкие методы к древним животным останкам, чтобы определять пол по амелогенину и, например, изучать пути одомашнивания и структуру стад. Новизна нынешней работы состояла в переносе такой методики на крайне сложный человеческий археологический материал, где вопрос пола был принципиален для исторической интерпретации всего погребения.

Откуда вообще известно, что ношение цепей было аскезой?

Здесь археология опирается не только на находку, но и на письменные источники поздней античности. Византийские и сирийские тексты описывают аскетов, которые добровольно ограничивали тело: голодали, спали в крайне тяжелых условиях, носили грубые пояса и цепи, жили в затворе или на открытом воздухе. Один из главных источников по сирийскому аскетизму IV–V веков — «Церковная история» Феодорита Кирского. В этом тексте описаны как мужские, так и женские формы аскез.

Особенно важен эпизод о двух аскетках, Маране и Кире. Феодорит прямо пишет, что после просьбы ослабить тяжесть они лишь временно снимали железо, а затем снова надевали «ошейник на шею, пояс на талию и цепи на руки и ноги». Он также сообщает, что в своей аскезе жизни они провели не пять, не десять и не пятнадцать лет, а сорок два года.

Так, находка под Иерусалимом не переписывает всю историю раннехристианского монашества, но заметно уточняет ее. Теперь вопрос о женском участии в крайних формах аскезы опирается не только на письменные свидетельства, но и на прямые археологические данные.

Ранее мы рассказывали об уникальной находке ученых — застывшей бабочке в балтийском янтаре.