Может ли заморозка мозга даровать бессмертие

Крионика занимает промежуточное положение между экспериментальной биологией и футуристическими ожиданиями. На сегодняшний день факты остаются однозначными: ни один человек и ни один человеческий мозг после криоконсервации не были возвращены к жизни. Однако многие врачи все же записываются на обезглавливание с последующей заморозкой мозга. Каковы их шансы на сохранение разума, читайте в материале «‎Рамблера».

Кто запустил тренд на заморозку мозгов?

Профессор Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе Стивен Коулз, страдавший от рака поджелудочной железы, скончался в конце 2014 года. Перед смертью он специально переехал ближе к крионической организации в Аризоне. После официальной констатации смерти команда специалистов сразу приступила к процедурам, направленным на минимизирование ишемического повреждения мозга — то есть разрушений, вызванных прекращением кровоснабжения. К слову, Коулз стал одним из первых, кто выбрал криоконсервацию только головного мозга.

Для уменьшения мозговых повреждений временно поддерживались дыхание и циркуляция крови, вводились антикоагулянты — препараты, предотвращающие свертывание, — тело быстро охлаждали, а кровь заменяли специальным раствором для сохранения органов. После этого в компании Alcor была проведена нейросепарация и перфузия мозга криопротекторами — веществами, которые действуют как медицинский «антифриз». Уже к вечеру того же дня мозг был помещен в сосуд Дьюара и охлажден до температур около −140 °C.

Как слово «заморозка» вводит в заблуждение?

В массовом представлении под крионикой часто понимается простое замораживание. Однако в реальности такой подход был бы разрушительным. При обычном замерзании вода внутри клеток образует кристаллы льда, которые повреждают мембраны и разрывают внутреннюю структуру ткани.

Акупунктура и золотые нити: как один рентген удивил медиков

Поэтому современные крионические методы основаны на другом принципе: воду в клетках стараются заменить криопротекторами, а затем охлаждают ткань до состояния витрификации. В этом состоянии жидкость не превращается в лед, а застывает в аморфной, «стеклоподобной» форме, что позволяет снизить механические повреждения. Именно это отличает криосохранение от обычной заморозки.

Тем не менее даже витрификация не решает ключевой проблемы — восстановления функций. Современная крионика не способна вернуть тканям жизнь или работу.

Почему многие выбирают только сохранение мозга?

Внутри крионического сообщества все большую популярность получает нейропрезервация — сохранение только головы или мозга без тела. Причина такого выбора проста: мозг считается основным носителем памяти, сознания и личности. Кроме того, этот вариант заметно дешевле и проще с точки зрения логистики. По данным Popular Mechanics, компания Tomorrow Bio оценивает сохранение всего тела примерно в 200 тысяч евро, тогда как сохранение только мозга — около 75 тысяч евро.

Однако встает вопрос: действительно ли наше «Я» сводится только к мозгу? Ведь на психическое состояние человека влияют не только нейроны, но и гормональная система, сигналы от периферических нервов, микробиом и телесные обратные связи. Именно поэтому некоторые сторонники крионики предпочитают сохранять все тело, полагая, что это увеличивает шансы на сохранение важных элементов индивидуальности.

Два подхода внутри крионики

Главное расхождение в крионике проходит не между «мозгом» и «телом», а между двумя принципиально разными целями. Первая — попытка в будущем восстановить биологическую функцию ткани. Вторая — сохранение структуры мозга как носителя информации, даже если сама ткань биологически мертва.

В 2015 году в журнале Cryobiology была описана методика альдегид-стабилизированной криоконсервации (АСК). Согласно ей, сначала мозг нужно зафиксировать глутаральдегидом — веществом, которое стабилизирует белки и «закрепляет» микроструктуру ткани. После этого ввести криопротекторы, и тогда мозг при сверхнизких температурах перейдет в витрифицированное состояние. Метод разрабатывался для максимально точного сохранения ультраструктуры мозга, включая синаптические связи, что важно для нейроанатомических исследований и изучения коннектома.

При этом такая фиксация полностью останавливает биологические процессы. Клетки погибают, и восстановление функций становится невозможным. Поэтому АСК рассматривается, скорее, как способ сохранить информацию. В подобных экспериментах речь не идет о возвращении мозга к жизни: предполагается, что в далеком будущем структура может быть детально отсканирована и использована для построения цифровой или иной нефизиологической модели личности.

Насколько мы близки к остановке биологического времени?

Ученые обычно различают два уровня успеха в крионике. Первый — это обратимое сохранение функции, хотя бы в небольших участках ткани. Второй — сохранение структуры, даже если функция утрачена навсегда.

Первый путь дает ограниченные, но важные результаты. В некоторых экспериментах срезы гиппокампа мыши после витрификации и последующего отогрева демонстрировали восстановление электрической активности, близкой к нормальной. Это показывает, что на уровне небольших образцов частичное сохранение функции возможно.

Второй путь связан с методами вроде АСК. Электронная микроскопия показывает высокую степень сохранности структуры, однако остается фундаментальный вопрос: достаточно ли одного коннектома для восстановления личности. Возможно, важны и другие уровни информации — молекулярные состояния, распределение рецепторов, динамика сигналов. В обзоре, опубликованном в Frontiers, подчеркивается, что пока не существует надежных данных о полном сохранении коннектома человеческого мозга с возможностью его последующей реконструкции.

Подводя итог: крионика не является доказанным способом продления жизни. Это стратегия ожидания, основанная на предположении, что будущие технологии смогут сделать то, что сегодня невозможно. Причем эта ставка двойная: на совершенствование методов сохранения и на развитие способов восстановления или реконструкции.

Для науки ключевой вопрос остается открытым: какая именно информация должна быть сохранена, чтобы говорить о сохранении личности, и можем ли мы объективно измерить это сегодня. Ответа пока нет. Но сам поиск этого ответа меняет представления о границах между смертью, сохранением биологической материи и тем, что в будущем может считаться продолжением человеческой личности.

Ранее мы писали, что будет с мозгом, если мы перестанем зевать.