60 лет назад, 14 января 1966 года, мир лишился человека, чье имя стало синонимом космоса, — Сергея Королева. Его вклад не просто определил эпоху, он ее создал: от юношеских грез о межзвездных путешествиях — до триумфального вывода СССР в космические лидеры. Этот путь полон драматических поворотов и личных испытаний: тюрьма, где он едва не погиб, работа в секретной шарашке — все это предшествовало не только запуску первого спутника и первого человека в космос, но и новому витку холодной войны. Без Королева не было бы Гагарина и всего остального. «Лента.ру» вспоминает ключевые эпизоды невероятной жизни великого конструктора.

Космос как предчувствие

Шел четвертый год заключения Сергея Королева, четвертый новый 1942 год ему было суждено встречать в казематах. Несмотря на нечеловеческие условия в Севвостлаге, на золотых приисках Мальдяк, где он потерял здоровье, это все его не сломило. Благодаря усилиям многих хороших людей он оказался в шарашке ЦКБ-29, и это уже было что-то.

Его мысли даже за колючей проволокой были устремлены в будущее. Он надеялся на скорую победу, в которую сам вносил свой вклад, работая над усовершенствованием боевых самолетов Пе-2 и Ту-2, которые создавались в его шарашке под руководством Андрея Туполева. Эти машины били фашистов — значит, он, так называемый враг народа, приносил пользу стране и миру.

Но не только земными битвами был занят его разум (о собственных злоключениях и обидах он вообще никогда не думал, не желал тратить на это время). Начальник по шарашке, инженер Лев Италийский, вспоминал, как однажды Королев показал ему подробные расчеты и графические выкладки полета на Луну. Италийский тогда счел это прекрасной, но все же фантазией — своего рода обезболивающим, что на время снимало скорбь с душевных ран, нанесенных несправедливым приговором и неволей, разлукой с семьей.

Италийский не мог знать, что эти фантазии станут явью, и всего через два десятилетия советский человек первым в мире отправится в космос на корабле, созданием которого руководил бывший заключенный. Даже в тюрьме конструктор продолжал думать о космосе.

Ковер-самолет

В судьбе Сергея Королева ключевую роль сыграла его мать, Мария Николаевна, урожденная Москаленко. Если ракеты и космос стали для человечества символом преодоления косности и старых границ, то натура Марии была воплощением эмансипации своего времени.

Она выросла в купеческо-мещанской среде, благополучие семьи Москаленко держалось на торговле солеными огурчиками, доходившими даже до императорского двора, а брак по расчету был нормой. Мария же всей душой рвалась к интеллектуальной жизни и мечтала о замужестве по любви.

Но судьба жестоко обрубила ей крылья. Путь в Петербург, на Высшие женские курсы, был закрыт. Ее выдали замуж за нелюбимого — учителя гимназии Павла Королева.

«Ей твердили: тебе уже 17 лет, пора выходить замуж, рожать детей. Замуж за Королева идти она не хотела. Но твердая рука матери была непреклонной, хотя и сама когда-то замуж выходила без любви, — рассказывали внуки Сергея Королева. — В день свадьбы, когда дочь уже неподвижно стояла в длинном белом платье, мать осознала ошибку: "Маруся, давай все отменим. Гостей попросим разъехаться, твое платье спрячем, я сделаю вид, что заболела, и свадьбы не будет". — "Нет, раз уж я согласилась, надо ехать", — отвечала Маруся».

Сергей, появившийся на свет в Житомире 12 января 1907 года, стал плодом этого несчастливого, продлившегося всего три года брака. Когда Мария влюбилась в инженера Григория Баланина и стала жить с ним, ребенка, из-за отказа Королева-старшего дать развод и его постоянных преследований, отправили подальше от семейных драм.

Его приютили в Нежине дедушка и бабушка. К тому времени они, осознав свою вину за насильственное замужество дочери, всю свою нежность и заботу вложили в воспитание внука. Их мещанская сметка — выдавать замуж за мужчину с положением и окладом, пусть и на 11 лет старше — сработала в предыдущих поколениях, но на Марии дала трещину.

Но если искать точку отсчета, с которой начался Королев, о котором мир узнает спустя 60 лет, то это, как ни парадоксально, волшебные сказки. Бабушка Мария Матвеевна в детстве рассказывала дочери сказки, особенно полюбились ей «Жар-птица» и «Царевна-лягушка». В последней фигурировал ковер-самолет.

Спустя годы Мария Николаевна читала сыну Сереже эти волшебные истории. Возможность отрыва от земли поражала мальчика, но оставалась уделом сказки.

Сказка так и осталась бы сказкой, а птицы — птицами, если бы однажды в Нежин не приехал знаменитый летчик Сергей Уточкин. Его «Фарман», вздымая клубы пыли, поднялся в небо на высоту третьего этажа. Пролетев всего пару километров, он приземлился на опушке за городом, рядом со скитом женского монастыря, куда тут же устремились все зеваки.

Его бабушка Мария Матвеевна с того дня неустанно повторяла: «Пока не полетаю на самолете, не умру». К сожалению, ее мечта так и осталась несбывшейся. И кто знает, быть может, именно эта нереализованная бабушкина мечта стала одним из мощнейших стимулов для будущего великого конструктора.

Женское начало служит основной душевных качеств. Благодаря женщинам своей семьи Королев обрел мечту, хоть еще и не в полной мере это осознавал.

Базовые знания

Любовь к инженерному делу привили Королеву брат матери Василий Москаленко и ее второй муж Григорий Баланин. Биологического отца, давшего ему фамилию, Сергей после трех лет не видел, и он не оставил в его памяти особых следов. Отчима он считал своим настоящим отцом.

Инженер-электромеханик Григорий Баланин был выдающейся фигурой. Имел три высших образования, одно из которых получил в Германии. Отлично владел немецким и не только перевел на русский книгу Эрнста Прессера «Исследование радия», но и подтянул в этом предмете пасынка. Скорее всего, именно он придал неясным грезам Королева некоторую конкретику. Чтобы чего-то добиться, нужно много учиться. Чтобы сделать великое дело, нужно сделать невозможное, прыгнуть выше своей головы. Но начинать надо с малого.

В 1917 году Баланина перевели в Одессу инженером отделения Юго-Западной железной дороги, вместе с ним переехали Мария Николаевна и десятилетний Сергей. Там Королев пошел в мужскую гимназию. Будет упущением не сказать, что в гимназию он ходил нерегулярно — из-за событий Гражданской войны она периодически закрывалась, город переходил из рук в руки, на улицах царил террор, город кишел беспризорниками, а мать не хотела, чтобы он с ними связывался. Поэтому самые темные времена Сергей провел дома, бессистемно читая классику русской литературы и все книги о самолетах, которые получалось достать.

В 1922-м жизнь стала спокойнее. Он поступил в местную Стройпрофшколу. Можно было бы сказать, что это типичное ПТУ, да только там работали сплошь университетские преподаватели и давали знания на уровне. Там Сергей получил ремесло, выучил немецкий, ему прочили карьеру краснодеревщика и прораба. Там он научился работать в коллективе, приучил себя к физической работе, научился руководить людьми. Там же он встретил свою будущую жену Ксению Винцентини.

Впоследствии и Сергей, и Ксения поймут, что строительство домов — это не их призвание. Он пойдет в авиаконструкторы, она — в медики.

Общество друзей воздушного флота

Развитие сопряжено с конфликтами. Сергей характером пошел в мать, и однажды нашла коса на камень. В один день он заявил, что не хочет быть просто инженером-строителем, а хочет строить самолеты и летать на них. Мать была в ужасе: это казалось ей непрактичным, авантюрным и опасным выбором. Беспокоясь о сыне, она забыла, что такое свобода воли. Отчим же видел, что у мальчика что-то начинает получаться.

В 1923-м Сергей вступил в Общество друзей воздушного флота (ОДВФ) и Общество авиации и воздухоплавания Украины и Крыма (ОАВУК). Вместе с ним в ОАВУК пошел и отчим. Там они получили доступ к литературе по авиации, энная часть книг была на немецком. Вместе они переводили, вникали.

Большую роль сыграла местная база гидросамолетов, куда Сергей с друзьями любил лазить. Занятие было рискованное, и в конце концов он лазил туда уже в гордом одиночестве. Однажды его застукали охранники, но, увидев в его глазах неподдельный интерес, пригласили в гавань. А вскоре он уже летал на гидросамолетах в качестве пассажира. Тайком от всех, даже от матери, но не от возлюбленной Ксении Винцентини.

Стоит отметить для справки, что два года — с 1924 по 1926 — он отучился в Киевском политехе. Но настоящая жизнь начнется в Москве.

Знакомство с Туполевым

Москва — это на тот момент единственный шанс состояться в любимом деле. В 1926-м отец семейства Григорий Баланин получил назначение в столицу и ордер на квартиру. С учетом того, что в Москве тогда царил жилищный кризис и булгаковская фраза москвичах, которых испортил квартирный вопрос, не была пустым звуком, Сергею Королеву крупно повезло. Он перевелся из Киевского политеха в Московское высшее техническое училище (МВТУ) на авиационное отделение. Там преподавали основоположник русской авиации Николай Жуковский и вообще весь цвет инженерной мысли — Ветчинкин, Стечкин, Юрьев, Черемухин.

Но самое главное — на талантливого юношу обратил внимание авторитетный конструктор Андрей Туполев, и в трудные времена это сыграет судьбоносную роль.

Николай Жуковский говорил, что однажды человек полетит не силой мускулов, а силой мысли. Мысль Королева в Москве заработала на полную мощность. Помимо учебы, он развил бурную общественную деятельность: строил планеры, летал на них, посещал различные кружки, проводил бессонные ночи за дискуссиями о будущем авиации. С 1927-го работал инженером на заводе № 22 в Филях, который с того же года стал выпускать машины авторской конструкции Туполева (до этого там делали по лицензии самолеты «Юнкерс»).

Его график был невероятно плотным. В те же годы он ездил в Коктебель на слеты планеристов, где представлял свои разработки. А вот квалификацию на звание пилота-парителя в 1929-м сдавал на планере «Жар-птица» Михаила Тихонравова, что символично перекликается с детством, когда мама читала ему сказки.

После первых опытов с планерами Королев создает свои авторские разработки. Сначала был планер «Красная звезда» (СК-3), который произвел фурор. Этот опыт дал ему необходимую базу и уверенность для следующего шага: разработки первого своего самолета — СК-4.

В 1930-м он с отличием окончил МВТУ. Дипломную работу — самолет СК-4 — защищал у Туполева. Биографы отмечают, что студенту Королеву изначально был присущ некоторый индивидуализм, наглость, независимость и бескомпромиссность. Но именно при работе над СК-4 он научился работать в коллективе, выслушивать чужие мнения и вообще пообтесался. К 23 годам в нем созрел конструктор, который знает, в чем можно уступить, а в чем пойти на компромисс.

Туполев называл Королева «легким дипломником», ведь тот всегда знал, чего хотел, и его нужно было лишь слегка корректировать и направлять, а уж решение он всегда найдет — уникальное, авторское, ни на что не похожее, но бьющее в цель. Его СК-4 не был безупречным, но на нем можно летать 12 часов без посадки.

И тогда же проявился тот Королев, который ничего не боялся. Он сам испытывал свой СК-4, и когда садился в кабину, так и сказал:

Когда он пройдет через лагеря, будет понятно, откуда взялся этот его висельный юмор. Но тогда, в 1930-м, когда весь мир у твоих ног? Вероятно, он шутил со смертью, поскольку понимал, что с ней необходимо установить какие-то связи, и лучше это будет дерзость, чем смирение. В конце концов, он готовил себя к прыжку в неизвестность, из которой многие не возвращаются.

Циолковский укажет дорогу

Тридцатые — это разрыв с авиацией, потому что Королев решил связать себя с совершенно фантастической стезей. Просто летать — уже недостаточно. Есть стратосфера, а есть космос, и вот куда нужно стремиться.

Ранее говорилось, что призвание Сергей Королев обрел из сказок, которые подтвердились на примере летчика Уточкина. И теперь снова требовались сказки, но более взрослые.

Советский космос родился из русского космизма, из прозрений мыслителей рубежа XIX — XX века, из работ Федорова, Чижевского, Вернадского и других. Они говорили о соразмерности микрокосма — то есть человека и макрокосма — Вселенной.

Конкретизировал идею о полете человека в космос русский визионер Константин Циолковский еще в 1883 году. Циолковский был самоучкой, но именно он указал направление будущим покорителям космоса.

Мотив сказок в судьбе Королева неслучаен. Циолковский, подобно лесному колдуну, указал герою дорогу. И это в то время, когда ракеты воспринимались в основном как снаряды. Первым учителем-практиком Королева на пути ракетостроения можно назвать Фридриха Цандера. Он стоял на грани науки и визионерства.

В 1931 году Королев вместе с Фридрихом Цандером и другими специалистами создали группу изучения реактивного движения (ГИРД), объединив горстку энтузиастов-ракетчиков.

Летом 1933-го на полигоне в Нахабино была запущена первая советская ракета на гибридном топливе «ГИРД-09». Цандер, и это по праву его ракета, не дожил до этого события каких-то несколько месяцев. После нее была запущена первая советская жидкостная ракета «ГИРД-X». Королев до конца жизни останется приверженцем жидкостных ракет, но их время наступит еще не скоро.

Интересно, что Циолковский предсказал возможность полета в космос, но сделал это своеобразно. В своей книге «Вне земли», выпущенной в 1918-м, он сообщил, что полет в космос состоится 10 апреля 2017 года. Стартовая площадка обозначена в Гималаях: «10 апреля 2017 г. Первого же января этого года мы, нижеподписавшиеся, в числе 20 человек вылетели на реактивном приборе из местности, находящейся в долине Гималайских гор (там-то). Сейчас на своей ракете мы летаем вокруг Земли на расстоянии 1000 километров, делая полный оборот в 100 минут».

Наблюдая за успехами ГИРДа, он скорректировал сроки. 1 мая 1933 года Циолковский выступил на радио с сообщением:

Циолковского не станет в 1935-м. А Королеву предстояли десять трудных лет, шесть из которых — вообще за гранью человеческих возможностей.

Группа инженеров, работающих даром

В 1933-м правительство обратило внимание на опыты ГИРДа. Ведь все делалось на энтузиазме — в свободное от основной работы время, на собственные деньги.

Мария Николаевна, мать Сергея Королева, не раз помогала ему и поддерживала его, в том числе материально. Ракеты постоянно взрывались, отравляли воздух, возмущали обывателей. Опыты проводили в сараях и подвалах, ракеты на испытания возили в трамваях, и кондукторы требовали деньги за провоз багажа.

Про ГИРД шутили, что это «группа инженеров, работающих даром». Но именно эта организация стала пионером советского космоса, и там Королев усвоил приоритет коллективной работы над энтузиазмом одиночек.

Там он руководил десятком человек, в 1950-х будет работать с десятками тысяч. Но суть стиля останется неизменной: упор на творческую самостоятельность, самоотверженность, нестандартные решения, все время принимаемые в условиях цейтнота.

В 1933-м путем слияния ГИРД и военной ГДЛ (Газодинамической лаборатории) образовался Реактивный научно-исследовательский институт (РНИИ) под патронатом Тухачевского. Там Королев мучительно и самоотверженно трудился до 1938-го, до того момента, когда в дверь постучали сотрудники НКВД.

Много нюансов было в работе РНИИ. Это отдельный кусок жизни и Королева, и советской ракетной науки в целом. Это был уже полноценный научно-исследовательский институт с разветвленной структурой. Но в 1930-е там не было ни одного спокойного дня. Изначально присутствовал конфликт интересов.

Одно начало — покорителей космоса — представлял Сергей Королев, другое начало — военных — Иван Клейменов. У военных был упор на создание реактивных снарядов. Одно из детищ РНИИ — снаряды к «катюше», а перспективные разработки Королева и его друзей — ракеты на жидкостном топливе — тормозились.

РНИИ часто переходил из одного ведомства под другое. Из ведения РККА перешел в ведение Наркомата тяжелой промышленности, затем — Наркомата оборонной промышленности. Большое количество людей со своими амбициями, нежеланием слушать других, чьи разработки казались неперспективными.

Все это умножалось на атмосферу паранойи, которая обуяла страну после гибели Сергея Кирова. За каждым углом мерещился вредитель, троцкист либо доносчик, тем более что на институт упала тень репрессированного Тухачевского.

Это была не творческая атмосфера. Однако Сергей Королев добросовестно работал при любых условиях, лишь бы это была работа в любимой сфере. И продолжал бы работать, если бы в 1938-м его не пришли арестовывать по доносу одного из конкурентов.

О подробностях этого периода хорошо написано в книгах его дочери Натальи Королевой.

Мытарства в Бутырской тюрьме, на Лубянке, в Новочеркасской пересыльной тюрьме и других местах заключения. Допросы, побои, шантаж. Доносы одних конструкторов на других. Золотые прииски Мальдяк в Магаданской области. Работа в непереносимых условиях. Цинга, выпавшие зубы, жизнь на грани гибели от истощения. Издевательства зэков-уголовников. Спасение от безвестной лагерной смерти благодаря другому сидельцу — экс-директору московского авиазавода Михаилу Усачеву. Этим сюжетам посвящены многие исследования.

В той мясорубке полегло много конструкторов, ученых и практиков. А те, кто выжили, составили цвет конструкторской мысли в космическую эру. За Королева боролась его мать Мария Николаевна, требуя пересмотреть дело сына, обвиненного в троцкистском заговоре. Она добилась того, что за него вступились заслуженные летчики Валентина Гризодубова и Михаил Громов. Она переживет сына на 14 лет, и, как писала ее внучка, дочь Сергея Наталья, именно Марии Николаевне стоило бы написать книгу о сыне, ведь она знала его лучше всех. Она присутствовала на некоторых испытаниях, всю жизнь болела за его дело.

Благодаря этому, а также смене на посту главы НКВД Ежова на Берию, который больше ценил технические кадры, Королев в 1940-м попал в ЦКБ-29, где работал под началом Андрея Туполева. И там, в неволе, сначала в Москве, потом в Омске, строя самолеты для победы, он мечтал о космосе.

В мае 1945-го был повержен Гитлер. Годом ранее Сергей Королев был освобожден из лагеря.

В руки советских военных попали разработки немцев по ракетному делу. Оказалось, что в части вопросов они продвинулись дальше и советских, и американских ученых. Для освоения опыта в Германии была основана советская ракетная группа «Нордхаузен». У истоков этого института стоял Королев, и ему очень пригодилось знание немецкого, усвоенного еще в отрочестве благодаря отчиму. Впоследствии все работы по ракетам будут окончательно перенесены на советскую территорию, «Нордхаузен» стал переходным этапом.

Новый этап советского ракетостроения начался с ракеты Р-1, которая являлась репликой немецкой Фау-2. На ней Сергей Королев набил руку и дальше двигался самостоятельно. В нем не умер энтузиаст, мечтатель, мальчик, любивший сказку про ковер-самолет. Но у этого мальчика был такой жизненный опыт, которого хватит на сто человек. У этого мальчика были такие знания и такая команда, которые позволили СССР стать мировым лидером в космосе.

***

В пятидесятые в СССР наконец стали тратить на космос колоссальные средства, потому что это уже стало делом не просто престижа, а инициативы в холодной войне.

У США был бывший нацист Вернер фон Браун, у СССР — ярый патриот своей страны и своего дела Сергей Королев. И Королев уверенно побеждал. 4 октября 1957-го Советы первыми в мире запустили искусственный спутник Земли (ИСЗ), заставив американцев понервничать. 12 апреля 1961-го в космос полетел первый землянин, и им стал советский человек.

По злой иронии, лишь годом ранее Сергей Королев получил новый партбилет без записи об уголовной ответственности. До конца жизни он оставался одним из самых засекреченных людей в стране, широко известным всему миру имя Сергей Королев стало только после его смерти 14 января 1966 года. При его жизни были запущены две серии кораблей — «Восток» и «Восход». Корабль «Союз» стал его последним большим замыслом — и именно он летает до сих пор.

До конца жизни он сам мечтал полететь в космос, ведь его изначальной мечтой было именно покорение высоты, полет. Его уникальный путь показывает, что хоть он сам не слетал в космос, он подарил другим свою детскую мечту, вынесенную из русских сказок, — он один из тех, кто сказку сделал былью. И поэтому его называют отцом советской космонавтики.