Как воровали в СССР при Сталине

Один из самых живучих исторических мифов — убеждение, что при Сталине «воров не было, потому что расстреливали». Многие искренне верят: суровая рука вождя железной рукой навела порядок, и никакой коррупции в те годы не существовало. Архивные документы рисуют совершенно иную картину. Хищения, взяточничество и теневые схемы при Сталине поражают воображение своими масштабами и изощрённостью. Воровали все — от рядовых продавцов до судей и партийных чиновников. И строжайшие законы, включая смертную казнь, не могли остановить эту эпидемию.

«Закон о трёх колосках»: драконовские меры

Поворотным моментом в борьбе с хищениями стал закон от 7 августа 1932 года «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации». В народе его окрестили «законом о трёх колосках» — за несколько сжатых колосьев на колхозном поле могли получить десятки лет лагерей.

Инициатива исходила лично от Сталина. В письме своему соратнику Кагановичу от 20 июля 1932 года вождь с тревогой констатировал: «За последнее время участились хищения грузов на железнодорожном транспорте (расхищают на десятки млн руб.); во-вторых, хищения кооперативного и колхозного имущества». Сталин возмущался, что по действовавшим тогда законам расхитители «рассматриваются как обычные воры, получают два-три года тюрьмы (формальной), а на деле через 6-8 месяцев амнистируются».

Новый закон вводил драконовские меры: расхитителей имущества колхозов и кооперации теперь надлежало карать «минимум десятью годами заключения, а, как правило, — смертной казнью». Амнистия к таким преступникам больше не применялась. Как писал Сталин, «без этих (и подобных им) драконовских социалистических мер невозможно установить новую общественную дисциплину».

В 1940 году последовало ужесточение: был принят Указ Президиума Верховного Совета СССР «Об уголовной ответственности за мелкие кражи на производстве и за хулиганство», известный как указ «7-8». Теперь даже за мелкое хищение грозил расстрел, который в исключительных случаях мог быть заменён десятью годами лагерей.

Воровали всё и везде

Суровость законов, однако, не останавливала воров. Хищения приобрели поистине чудовищный размах.

В 1947 году, например, только в системе Министерства торговли за 9 месяцев было выявлено хищений и растрат на 151,1 миллиона рублей. В потребительской кооперации цифры были ещё выше — 342,7 миллиона рублей. И это лишь официальные данные — «значительная часть хищений оставалась невыявленной».

Воровали буквально всё: лес, бензин, металлы, утильсырьё. На одном из предприятий военной торговли при утилизации старых парашютов умудрялись украсть до 25% ценного шёлка. В торговле процветали обвесы и обсчёты, а советские потребители «под видом вина получали подкрашенную воду».

В 1934 году ОГПУ докладывало о масштабных хищениях молочной продукции: «Основными методами хищения являются: неправильное определение процента жира в молоке, принимаемом от сдатчиков, составление подложных документов на приём и отпуск готовой продукции, самоснабжение, прямые хищения».

Коррупция в судейских мантиях

Самое поразительное — коррупция проникла даже в те органы, которые должны были бороться с ней. В октябре 1940 года Лаврентий Берия докладывал Сталину об аресте группы судебно-прокурорских работников Тульской области, которые «за взятки систематически смазывали и прекращали уголовные дела на хулиганов, спекулянтов, воров и убийц».

Расценки на правосудие были вполне рыночными: за 200 рублей (средняя зарплата по стране тогда составляла 339 рублей) судья Бредихин вынес оправдательный приговор вору-рецидивисту. Карманному вору и убийце Иванову-Гольцеву снисхождение обошлось уже в 2000 рублей.

Вся эта преступная схема раскрылась лишь случайно: выпущенный за взятку вор-рецидивист Пудов

Теневая экономика и аферы столетия

В условиях тотального дефицита и жёсткого планового контроля рождались изощрённые теневые схемы. «Дефицит большинства ресурсов в СССР приводил к поискам неформальных инструментов для их добычи даже в сталинский период».

Самой дерзкой аферой стала история Николая Павленко. Начав с поддельной печати, он создал фиктивную военно-строительную организацию, которая существовала с 1942 по 1953 год. Его «УВР-5» выполняла реальные строительные работы для нужд армии, получала государственное финансирование и насчитывала более двухсот человек. Оборот исчислялся миллионами рублей. Афера раскрылась лишь в 1952 году, когда рабочие пожаловались на невыплату зарплат. Павленко был расстрелян в 1955 году.

Расстреливали, но не помогло

Почему же при столь суровых наказаниях воровство не прекращалось? Ответ прост: коррупция стала системной. Она была встроена в саму советскую экономику с её тотальным дефицитом и плановым распределением.

Аресты и расстрелы не давали никакого результата.

В 1953 году, уже после смерти Сталина, только на предприятиях Министерства промышленности продовольственных товаров за семь месяцев к уголовной ответственности привлекли 5305 человек за хищения.

Как справедливо заметил историк Олег Хлевнюк, в коррупцию «была вовлечена значительная часть партийно-государственной и хозяйственной номенклатуры». И даже вождь, при всей своей беспощадности, не мог с этим справиться.

Миф о том, что «при Сталине коррупции не было, потому что расстреливали», не выдерживает столкновения с фактами. Воровали при Сталине столь же масштабно, как и при его преемниках. Только вот цена ошибки была куда выше — тысячи людей поплатились жизнью за несколько колосков или мелкую кражу на производстве. А те, кто стоял повыше, продолжали брать взятки и обворовывать государство, зная, что для них закон — не преграда, а лишь досадное препятствие, которое можно обойти за пару тысяч рублей. В этом, пожалуй, и заключается главная ирония сталинской эпохи: система, построенная на страхе и тотальном контроле, так и не смогла победить самое человеческое из всех пороков — жадность.