Последний крестовый поход: как Павел I сделал Мальту российской губернией
В декабре 1798 года в череде громких титулов российского императора Павла I появился новый, звучавший для современников почти фантастически: Великий магистр Мальтийского ордена. Православный монарх, самодержец огромной империи, вдруг возглавил католическое военно-религиозное братство, основанное крестоносцами еще в XI веке. Реакция была разной: одни пожимали плечами, считая это очередной причудой взбалмошного императора; другие усматривали в этом хитрый геополитический расчет; третьи — тревожный симптом сближения с католическим Западом, который в России никогда не любили. Сам же Павел объявил Мальту «губернией Российской империи» и, кажется, был готов на всё, чтобы удержать крошечный, но стратегически важный остров посреди Средиземного моря. Читайте, как рыцари-изгои, изгнанные Наполеоном, нашли приют в Санкт-Петербурге, и почему этот дерзкий проект провалился.
Бедные рыцари и русский протектор
Орден госпитальеров (иоаннитов) переживал в конце XVIII века далеко не лучшие времена. После потери Святой земли, а затем и Родоса, рыцари обосновались на Мальте. Но главной проблемой были не турки, а финансы. Основные доходы орден получал с обширных земельных владений в католической Европе — прежде всего во Франции. Однако Великая французская революция смела эти владения: имущество церкви и орденов было национализировано, а сами рыцари изгнаны.
Оставались надежды на польские земли. После разделов Речи Посполитой часть бывших орденских владений — так называемое Острожское наследство — отошла к России. Рыцари обратились к Екатерине II с просьбой о компенсации. Императрица была прагматична: она соглашалась помочь, но взамен требовала права на создание российской военно-морской базы на Мальте. Орден, дороживший нейтралитетом, ответил отказом, и вопрос завис в воздухе.
Всё изменилось с воцарением Павла I. В отличие от матери, он не собирался торговаться. Новый император искал союзников и новые формы влияния в Европе, где после революции старые монархические устои шатались. Рыцари, изгнанные из Франции и лишенные поддержки других католических дворов, оказались в критическом положении и были готовы принять любую помощь. Павел I объявил себя протектором ордена и в 1797 году основал в России Российско-католическое приорство. Это был шаг, который менял расклад сил. Православный царь становился покровителем католического воинства, демонстрируя Европе, что Россия готова защищать традиционные ценности — даже ценой конфессиональных противоречий.
Рыцарские фантомы и средиземноморские базы
Историки до сих пор спорят: что двигало Павлом? Романтическое увлечение рыцарскими церемониями или холодный геополитический расчет? Скорее всего, и то и другое. Павел искренне восхищался кодексом рыцарской чести. При его дворе ввели особые «мальтийские» мундиры, на императорском гербе появился мальтийский крест. Но за этой внешней атрибутикой стояли серьезные стратегические замыслы.
Получив базу на Мальте, Россия получала ключ к центральному Средиземноморью. В конце 1790-х там кипели страсти: Наполеон готовил вторжение в Египет и Сирию, Англия и Франция боролись за господство на море, Турция колебалась, к кому примкнуть. Русский флот, базирующийся на Мальте, мог бы стать решающим арбитром. К тому же Павел рассматривал рыцарей как инструмент мягкой силы: через их благотворительные и образовательные проекты (больницы, школы) он планировал модернизировать российское общество, интегрировать его в западные традиции служения.
Был и еще один, почти фантастический сценарий. Историк Михаил Асварищ писал:
«Носились слухи, что Грузия, вошедшая в это время в состав империи, должна была стать оплотом мальтийских рыцарей, и тогда присоединение Кавказа могло принять формы "Священной войны"».
Иными словами, рыцарский орден мог стать идеологическим прикрытием для экспансии России на юг, придав ей форму борьбы с «неверными» в глазах Европы.
Наполеон, изгнание и переезд в Петербург
Летом 1798 года Бонапарт, направляясь в свой знаменитый Египетский поход, приказал захватить Мальту. Остров сдался почти без боя. Рыцари, лишившись последнего пристанища, оказались на улице. Они обратились к своему протектору. Павел I действовал решительно: ордену было предложено перебраться в Россию.
Изгнанники получили не просто убежище, а роскошные апартаменты. Их официальной резиденцией стал Воронцовский дворец на Садовой улице в Санкт-Петербурге — шедевр Растрелли. Рядом возвели католическую капеллу. В Гатчине для летней штаб-квартиры ордена архитектор Львов построил Приоратский замок — неоготическое здание, непохожее ни на что в России, призванное напоминать рыцарям о родине. Император не скупился: выплатил компенсации за утраченные владения (300 тысяч злотых по завышенному курсу), жаловал земли, церкви, крепости.
В ответ на это Великий магистр ордена, который к тому времени фактически утратил власть, подал в отставку. И 16 декабря 1798 года Павел I был избран новым главой Мальтийского ордена. Россияне, привыкшие к православию, недоумевали: их царь стал католическим монахом, дав обет безбрачия (будучи женатым и имея детей). Но Павел был непреклонен. Мальта отныне объявлялась губернией Российской империи, а на картах появился новый русский остров.
Средиземноморский крестовый поход Ушакова
Павел воспринял захват Мальты Наполеоном как личное оскорбление. Император приказал адмиралу Федору Ушакову, только что прославившемуся взятием Корфу, идти в Средиземное море. Русская эскадра (6 линейных кораблей, 7 фрегатов) вышла из Севастополя в августе 1798 года. Формально целью был совместный с турками и англичанами поход против французов, но Павел рассчитывал, что Ушаков рано или поздно направится к Мальте.
И действительно, в конце 1799 года английский адмирал Нельсон, осаждавший главную мальтийскую крепость Ла-Валетту, вынужден был обратиться к Ушакову за помощью. Блокада затягивалась, французы упорно оборонялись. Ушаков согласился. Однако реализовать план не удалось. Сначала корабли задержались в Неаполе из-за шторма, затем, уже в декабре, получили приказ возвращаться в Россию.
Что случилось? Пока Ушаков готовил десант, в Петербурге произошел крутой поворот. Павел I, разочарованный в союзниках (Англия и Австрия, по его мнению, использовали русскую кровь в своих интересах), резко сменил внешнеполитический курс. Он стал сближаться с Наполеоном, видя в нем противовес британскому владычеству на морях. Союз с Англией против Франции превращался в союз с Францией против Англии. Мальта, которую англичане собирались отбить у французов, в этой новой комбинации становилась не целью, а разменной монетой.
Финал: предательство союзников и кинжал убийцы
Англичане действительно взяли Мальту в сентябре 1800 года. И, разумеется, не вернули её ордену, а установили над островом собственный протекторат. О планах Павла I сделать Мальту российской губернией можно было забыть. Император был взбешен. «Англичане меня обокрали», — говорил он. Обида на недавних союзников стала одной из причин его сближения с Наполеоном и подготовки к совместному походу на Индию — британскую жемчужину.
Но этим планам не суждено было сбыться. В марте 1801 года заговорщики убили Павла I в Михайловском замке — том самом, который он строил как рыцарский замок и где, по иронии судьбы, провел последние дни.
Его сын Александр I не разделял рыцарских увлечений отца. Он быстро охладел к ордену, а затем и вовсе выдворил рыцарей из России. Воронцовский дворец отошел военному ведомству, Приоратский замок пришел в запустение. Так закончилась эта странная и величественная история — о православном императоре, мечтавшем стать католическим крестоносцем и сделать русским средиземноморский остров. Мечта лопнула, как мыльный пузырь, под напором реальной политики, морских штормов и английского коварства. Но сам сюжет — увлечение Павла рыцарством, его попытка переформатировать русскую идентичность через прикосновение к западному средневековью — остался одним из самых интригующих эпизодов нашей истории, свидетельством того, что империи иногда строятся не только на штыках, но и на химерах.