В начале Первой мировой изобретатель Лебеденко пообещал Николаю II с помощью гигантского «царь-танка» за одну кампанию сокрушить немцев. Император поверил в проект, но «чудо-машина» в итоге сгнила в лесу под Дмитровом. Ирония истории в том, что первым серийным советским танком стал «Русский Рено» — копия французской машины, одна из копий получила имя «Борец за свободу товарищ Ленин». В переходе от монархических иллюзий к советской отразилась вся судьба России в переломную эпоху. «Лента.ру» рассказывает историю зарождения отечественного танкопрома, где переплелись авантюризм изобретателей и прагматизм инженеров новой школы.

«Победить немцев за три дня»

В 1914-м верили: война будет короткой и завершится быстрой победой над Германией. Первые успехи русской армии в Галиции укрепили эту веру. В народе и части интеллигенции преобладали ура-патриотические настроения.

Оптимисты утверждали, что вскоре в России появится свое супероружие, которое заставит немцев драпать с фронта. Именно тогда инженер Николай Лебеденко начал работу над машиной под кодовым названием «Нетопырь». Информацию держали в секрете, но шила в мешке не утаишь. Слухи о железном монстре обрастали самыми причудливыми подробностями.

Чтобы пробить проекту дорогу, инженер пошел на хитрость. Его сотрудники сделали модель «Нетопыря», игрушку на 30-сантиметровых колесах. На модели установили мини-лампочки и макетные орудия, способные выдвигаться. Демонстрация проходила в кабинете императора — с глазу на глаз. Чтобы усилить эффект, конструктор сопровождал показ громкими обещаниями:

Лебеденко обещал дойти до Берлина благодаря своему изобретению.

«Царь-танк» (танк Лебеденко) на испытаниях, 1915 год // Лента.ру

Впечатленный диковинной игрушкой, император без труда выделил изобретателю 210 тысяч рублей на создание опытной модели «Нетопыря». Подобные амбиции возникали не на пустом месте.

«Битва сухопутная уподобится битве морской»

Первая мировая ускорила развитие танковой техники, но не везде. Важно уточнить: слова «танк» до 1915-го не употребляли. Термин tank (цистерна, резервуар) родился в Британии в 1915 году как кодовое обозначение новых машин. Так англичане маскировали от вражеской разведки перевозку первых образцов.

До боевого применения танки первыми довели Британия и Франция. На Британских островах идею гусеничных боевых машин продвигал генерал-майор Эрнест Суинтон. Он называл танки будущего «сухопутными кораблями», убедив военное командование в их перспективности. Его усилия привели к созданию Mark I — первого боевого танка, примененного в 1916-м.

Французы немного отставали от британцев, но выбрали верный вектор. К тому же, они экспериментировали с различными типами машин. К концу войны они добились успеха и произвели около 3800 единиц Renault FT, который еще сыграет свою роль в отечественном танкостроении.

Mark I // Лента.ру

А вот Германия и Австро-Венгрия поначалу не оценили потенциал нового оружия и опоздали. Австро-Венгрия предложила проект Motorgeschütz инженера Гюнтера Бурстина (1911), но дальше макетов дело не пошло. Германия спохватилась и к 1918-му создала свой первый серийный танк A7V, попутно используя британские и французские трофеи, но было уже поздно.

В России же идея танков воспринималась с большим интересом, но слабая техническая база мешала их реализации. В царской России энтузиазм заметно опережал уровень технологий.

Лучшие умы старой России понимали, что за танками будущее. Однако большинство российских проектов не ушло дальше концепций или макетов. Среди них — «Бронированный автомобиль» Менделеева, «Вездеход» Пороховщикова, бронированный трактор Гулькевича и другие экспериментальные машины.

В 1909 году, на склоне лет бывший военный министр и отец военной реформы 1860-х Дмитрий Милютин рассуждал так:

Таково было мнение последнего русского генерал-фельдмаршала.

В 1912 году Милютин скончался в возрасте 95 лет. Старая военная школа уходила в прошлое. Ей на смену пришла плеяда дерзких прожектеров. Одним из них и был инженер Николай Лебеденко.

«Талантливо оборотистый и ловкий»

Николай Лебеденко родился 2 марта 1879 года в купеческой семье. Поколение Лебеденко росло на классической литературе, однако выбирало инженерные профессии.

Детство будущего инженера остается неизвестным, но уже в юности он проявил яркую склонность к точным наукам. Он получил образование, окончив физико-математический факультет Императорского университета, который готовил лучших специалистов своей эпохи.

С 1905 по 1911 год Лебеденко работал внештатным лаборантом при физическом кабинете Московского университета. Во время Первой мировой неожиданно стал востребованным. Это был пик его карьеры в России.

Лебеденко руководил собственной лабораторией, специализирующейся на военных изобретениях, на Садово-Кудринской улице в Москве.

С ним работал тогда еще совсем юный Борис Стечкин, будущий советский авиаконструктор. Вопреки популярным мифам, Лебеденко не носил капитанских погон и не имел отношения к армии. Зато, как вспоминал Стечкин, в обществе он прослыл «штатским инженером, талантливо оборотистым и ловким».

В числе его разработок — взрывчатое вещество «москвит», оно же «лизит». К этому изобретению он как-то быстро охладел. А вот бомбосбрасыватель для самолета Николая Жуковского «Илья Муромец» довел до ума.

«Илья Муромец» тип Е. 1916 год // Лента.ру

Военное ведомство высоко ценило работы Лебеденко. Его лаборатории регулярно предоставляли финансирование для разработки новейшего оружия. На него возлагали надежды. Неслучайно его допустили в кабинет Николая II.

«Царь-танк», который никуда не уехал

В 1914-м в голове инженера родился проект первого русского танка «Нетопырь», он же «царь-танк». В российское военное ведомство уже поступило несколько подобных предложений. Но Лебеденко благодаря грамотной самопрезентации обошел конкурентов.

В помощники он решил взять молодых и перспективных Микулина и Стечкина. Вызвав их к себе, Лебеденко с порога пошел в наступление:

По чертежам выходила настоящая махина. Башня для экипажа и вооружения стояла на двух гигантских колесах, выставленных вперед, а сзади опиралась на металлический каток. Силовую установку составляли два двигателя Maybach, снятые с подбитого немецкого дирижабля. Танк Лебеденко представлял собой нечто среднее между боевой машиной и артиллерийской установкой.

Работа шла быстро. Детали отливали на московских заводах. Собирали единственный полномасштабный экземпляр в условиях секретности — в лесу у станции Орудьево к северу от Дмитрова.

На исходе лета 1915-го «царь-танк» прошел свои первые и последние ходовые испытания. Машина уверенно тронулась с места, проломила вековую березу — и тут же показала свою ахиллесову пяту: тяжелый задний каток намертво увяз в мягком грунте.

Мощности двух трофейных двигателей (480 лошадиных сил) не хватило, чтобы вытащить гигант из грязи. Военная комиссия резонно заключила, что огромные передние колеса — идеальная мишень для вражеской артиллерии. Уже в сентябре проект закрыли.

«Царь-танк» Лебеденко // Лента.ру

До 1917 года «царь-танк» стоял в лесу под охраной на месте испытаний, но после революции о нем забыли. Памятник инженерным амбициям последних лет империи превратился в никому не нужный металлолом.

Биография Лебеденко после 1917 года остается неясной: источники расходятся в деталях его эмиграции и дальнейшей жизни. По разным данным, он не принял Октябрьскую революцию и эмигрировал — возможно, сначала в США, а затем в Европу. Указывается, что он даже участвовал в Гражданской войне на стороне белых. После эвакуации из Новороссийска в 1920-м добрался до Белграда, где и обосновался.

В 1927-м переехал в Германию, где продолжил свои исследования. Получив патенты, он открыл в Берлине собственную лабораторию. Исторической загадкой остается вопрос о масштабах его вклада в европейскую инженерию того времени. Фотографии Лебеденко не сохранились.

Бывшие сотрудники Лебеденко — Микулин и Стечкин — стали отцами советской школы авиастроения. Трагична судьба Пороховщикова — создателя «Вездехода», еще одной машины, претендовавшей на звание первого русского танка.

В противоположность Лебеденко Пороховщиков принял революцию, в 1918-м вступил в РККА, воевал на разных фронтах, занимался авиастроением под патронатом ОГПУ. В 1927-м его репрессировали и отправили на Соловки. В 1940-м обвинили в шпионаже, а в 1941-м расстреляли.

Что касается «царь-танка», в 1923-1924 годах его разобрали на лом. Большевики начали писать свою историю танкостроения с чистого листа.

Первый танк, который не воевал

Гражданская война и разруха заставили новую власть экстренно искать пути к созданию собственной военной техники. Ресурсы были крайне ограниченны, а промышленность лежала в руинах. Но все решил случай.

Весной 1919-го в боях под Одессой красные отбили у белых несколько французских танков Renault FT-17. Один из трофеев отправили в Москву — Ленину. Вождь пришел в восторг. Совет Труда и Обороны (СТО) в мае 1920-го под председательством Ильича принял постановление о выпуске 15 танков на базе «француза».

Танк «Рено Русский» «Борец За Свободу тов. Ленин». 1920 год.

Советское танкостроение рождалось в условиях дефицита, поэтому проект собирали буквально по частям, задействовав сразу несколько предприятий: завод «Красное Сормово» отвечал за общую сборку, Путиловский поставлял вооружение, Ижорский катал броню, а московское общество АМО (будущий ЗИС, Завод имени Сталина) взялось за моторы и трансмиссию.

Плодом этой кооперации стал первый советский танк — КС («Красное Сормово»), в народе прозванный «Русским Рено». Машины сошли с конвейера в 1920-1921 годах.

Всего было произведено 15 танков КС, причем каждый танк КС получил уникальное имя, как боевой крейсер: «Борец за свободу тов. Ленин», «Борец за свободу тов. Троцкий», «Пролетарий» («Пролетариат»), «Красный боец», «Парижская коммуна», «Буря», «Гроза», «Илья Муромец», «Победа», и другие.

Танки РККА на параде. Впереди идет трофейный Renault FT-17, позади слева — «Рено Русский» с пушечно-пулеметным вооружением. Москва, Красная площадь, 8 ноября 1924 года // Лента.ру

К этому времени основные бои Гражданской войны уже отгремели. Повоевать новым танкам не пришлось. Выявленные же дефекты показали, что танки эти годились лишь для обучения первых советских танкистов, демонстрации мощи на парадах и пропаганды об успехах советской промышленности.

Тем не менее «Танк КС» стал символом возрождения промышленности. В 1980 году полноразмерную копию первого советского танка установили на постамент на площади Славы в Сормовском районе Нижнего Новгорода.

Переход к серийным танкам

6 мая 1924 года в СССР появилось Танковое бюро, известное как Техническое бюро ГУВП. Это фундамент советского танкопрома. Основной его задачей стал сбор и анализ мирового опыта танкостроения, которого так не хватало дореволюционной России, из-за чего «царь-танк» Лебеденко провалился.

Танкостроение вели по трем направлениям: тяжелые танки прорыва, малые танки сопровождения и маневренные танки, призванные решать тактические задачи на поле боя.

К десятой годовщине революции, в 1927-м, на свет появился МС-1 (Т-18) — первый серийный советский танк. Взяв за основу французский Renault FT-17, советские конструкторы вышли за пределы обратного инжиниринга. МС-1 получил усовершенствованную ходовую часть, расширенное боевое отделение и более мощное вооружение (37-миллиметровую пушку и пулемет).

МС-1 // Лента.ру

Cпециально для МС-1 разработали первый советский танковый двигатель. Его создал инженер Микулин, ранее работавший над «царь-танком» вместе с Лебеденко.

Работа над МС-1 выявила недостатки молодой отрасли: слабую координацию между заводами, трудности в разработке новых материалов и недостаток опыта у инженеров.

Опыт показал, что конструкторские бюро лучше формировать при танковых заводах. Для координации КБ в 1929-м создали единое Управление по моторизации и механизации.

Самым важным шагом стала подготовка кадров. Страна фактически с нуля вырастила два поколения инженеров, базу отечественной школы танкостроения. Старт скромный, но исторически важный: в 1933 году Военная академия механизации и моторизации РККА подготовила группу из 16 первых профильных специалистов.

При этом в начале 1930-х зарубежный опыт все еще играл огромную роль. Своих оригинальных наработок не хватало, либо они недотягивали до иностранных по тактико-техническим характеристикам. Поэтому тот же Т-26 сделали на базе британского Vickers Mk E, а танки серии БТ вдохновлены быстроходными машинами американца Джона Уолтера Кристи. Тем не менее советские инженеры ловили все на лету, и к концу 1930-х советские машины начали обходить свои иностранные прототипы.

Что касается МС-1 (Т-18), то он стал не просто первым серийным танком, но и первым принял участие в войне. Свое успешное боевое крещение эти танки приняли в ноябре 1929 года в ходе конфликта на КВЖД.

***

Успех на Дальнем Востоке показал, что отечественная промышленность наконец-то научилась делать реальное оружие.

Еще на рубеже веков военный мыслитель Дмитрий Милютин предвидел, как технологический прогресс изменит характер войн. В 1914-м Россия надеялась победить в Первой мировой с помощью «чудо-машин». Имперские амбиции тех лет не соответствовали уровню технологий.

«Царь-танк» стал поучительным примером тупиковой ветви технологий. От него невозможно проследить преемственность к советским танкам, ведь это мертворожденный проект. Но он отразил предчувствие глобальных перемен.

Большевики учли ошибки царской эпохи, сразу сделав ставку на создание технической базы, на подготовку кадров и изучение зарубежного опыта. Переходный период 1920-х годов позволил четко сформулировать цели и задачи советской танковой индустрии.

Первые две пятилетки (1928-1937) заложили базу для серийного производства танков. Были созданы модели, которые прошли боевое крещение в Гражданской войне в Испании (1936-1939). В 1930-е и 1940-е годы пророчества Милютина стали реальностью: танки стали одним из главных инструментов сухопутной войны. К началу Великой Отечественной войны СССР смог подготовить мощные танковые силы, ставшие важным элементом успешных операций.

И все же главное в другом: обещание, озвученное Николаем Лебеденко на встрече с Николаем II в 1914 году, в некотором смысле было реализовано в 1945 году — уже не авантюристами, а инженерами зрелой школы. Русские танки не просто дошли до Берлина — они изменили ход мировой истории.