"Они советские!": как привычки немецких репатриантов из СССР шокировали Германию
Они ехали на историческую родину с надеждой на лучшую жизнь. Немцы из Казахстана, Сибири, Поволжья — потомки колонистов времен Екатерины II, депортированных Сталиным, годами собиравшие документы, чтобы вернуться в страну предков. За четверть века в ФРГ переехало более 2 миллионов человек. Они приехали. И начали жить... по-советски.
"Орднунг" против русской души
Пастор Виктор Лихтенберг, перебравшийся в Германию из Казахстана, вспоминал: первое, что шокировало коренных немцев в новых соседях, — манера отмечать праздники.
В СССР гуляли широко, громко и до утра. Спиртное рекой, песни под гитару, танцы на кухне до рассвета. В Германии все иначе. Там есть понятие Ordnung — порядок. После определенного часа (обычно 22:00) полагается тишина. Соседи не шумят, не мешают, уважают личное пространство друг друга.
"Русские немцы" этот порядок игнорировали. Гуляли по-советски. Соседи жаловались, скандалили, вызывали полицию. Лихтенберг описывал два варианта развития конфликта: либо сосед вливался в компанию и начинал гулять вместе со всеми, либо получал по физиономии и ретировался.
Брайтон-бич по-немецки
Журналист Кнут Крон заметил парадокс: от переселенцев ждали быстрой ассимиляции. В конце концов, это же этнические немцы! Они должны мгновенно стать "своими". Но этого не случилось.
Переселенцы не хотели учить язык. Им было комфортно в своей среде. В городах Германии начали появляться районы, населенные выходцами из СССР — со своими магазинами, кафе, парикмахерскими, где говорили по-русски. Вывески с советскими названиями, привычная еда, свои газеты и радио.
Александр Кюн, приехавший из Казахстана, объяснял логику просто: зачем учить немецкий, если есть русскоязычные врачи, русскоязычные юристы, русскоязычные турагентства? Можно прожить всю жизнь, не выходя из языкового гетто . А местным предпринимателям из числа переселенцев такая сегрегация даже выгодна — они зарабатывают на своих.
Против сатанистов
Отсутствие работы, языковой барьер, ощущение чужеродности — все это порождало агрессию. Кнут Крон фиксировал рост преступности среди переселенцев. Карманники в Штутгарте, наркоторговля в русскоязычных кварталах.
Пастор Лихтенберг рассказывал и о другой стороне. "Русские немцы" создавали банды для борьбы с местными неонацистами и сатанистами. Принцип был прост: увидели человека в черном — бей. Не важно, сатанист он или просто подросток с дурным вкусом. Своих защищали жестко.
Официальная статистика подтверждает: уровень преступности среди переселенцев в два раза выше, чем среди коренных немцев. Конфликт поведенческих стереотипов, нежелание подчиняться местным законам, привычка решать вопросы силой — все это создавало напряжение.
Кто виноват?
Коренные немцы недоумевали: почему эти люди, получившие немецкое гражданство по праву крови, ведут себя как чужие? Почему не учат язык, не соблюдают порядок, не хотят становиться частью общества?
Переселенцы обижались: их встретили как чужих, не помогли, не поддержали. Многие потеряли социальный статус: врачи работали санитарами, инженеры — разнорабочими. Квалификацию приходилось подтверждать заново, а язык учить было некогда и не на что.
Прошло 30 лет. Ситуация постепенно выравнивается. Дети переселенцев, выросшие в Германии, уже говорят без акцента, учатся в немецких школах, работают в немецких компаниях. А их родители... Родители часто так и остаются в своем "русском мире". Смотрят российское ТВ, читают российские сайты, дружат с такими же, как они.