Крепостное право в том виде, в каком оно сложилось в России к XVII–XVIII векам, традиционно воспринимается как вершина бесправия. Однако средневековая Русь знала категории населения, чей правовой статус был еще более призрачным. Юридически они находились даже не на грани рабства, а за ней, являясь в глазах закона не субъектами, а объектами права — вещами, принадлежавшими хозяину наравне со скотом инвентарем.