Расстрел за чёрную икру: почему в 1980-х посадили всех директоров московских гастрономов

В позднесоветской Москве продукты были не просто товаром. Они были политикой, социальной иерархией и отдельным языком — языком «достать», «по записи», «через знакомых». Центральные гастрономы — те самые, возле которых стояли очереди и где «что‑то бывает» — находились в самом центре этой системы. Поэтому когда в начале 1980‑х в столице один за другим начали арестовывать директоров крупнейших магазинов, это выглядело не как рядовое дело ОБХСС, а как сигнал сверху: правила меняются, неприкасаемых больше нет.

Андропов объявляет войну теневой торговле

Всё изменилось осенью 1982 года с приходом к власти Юрия Андропова. Бывший председатель КГБ давно знал о масштабах коррупции в торговле и решил использовать это как инструмент укрепления своей позиции. Ещё летом он поручил разобраться, почему в столице не хватает овощей и фруктов, несмотря на повышенные нормы снабжения. Расследование быстро вышло на московскую торговую номенклатуру и её покровителей в горкоме партии.

Дело взяло в свои руки КГБ, а не милиция. Прослушка, слежка, оперативные разработки — и вот 30 октября 1982 года в кабинете задержали директора Елисеевского Юрия Соколова. Фронтовика, орденоносца, человека, который за десять лет сделал магазин символом изобилия.

Как работал «царь дефицита»

Схема Соколова была типичной для всей системы. Чтобы получить дополнительные фонды на импорт, директор платил взятки начальнику Главмосторга Николаю Трегубову. Тот распределял ресурсы и брал свою долю. В магазине процветали списания: до тридцати процентов товаров уходило на «естественную убыль», а на деле — налево через чёрный ход или Стол заказов для номенклатуры.

Заведующие отделами ежемесячно приносили директору «дань» — от 150 до 300 рублей. Обвес, подпиленные гири, завышенные цены — всё приносило доход. Выручка Елисеевского выросла с тридцати до девяноста миллионов рублей в год, но значительная часть оседала в карманах. У Соколова на даче нашли бидон с облигациями на десятки тысяч, в кабинете — наличные.

После ареста Соколов заговорил, сдал тетрадь с именами и суммами, надеясь на снисхождение. Его показания запустили цепную реакцию.

Цепная реакция: от Елисеевского до всей системы

Расследование разрослось мгновенно. В ожидании ареста покончил с собой директор Смоленского гастронома Сергей Наниев. Арестовали директора Новоарбатского Владимира Филиппова, директора гастронома в ГУМе Бориса Тверитинова, руководителей Диетического торга и других центральных магазинов. Николай Трегубов, главный распределитель московской торговли, тоже оказался в Лефортово.

Под каток попали заведующие плодоовощными базами, заместители Соколова, заведующие отделами Елисеевского. Элита торговой сети была практически обезглавлена. Директора, ещё вчера неприкасаемые благодаря связям в горкоме, теперь сидели в камерах. По итогам кампании в московской торговле возбудили более пятнадцати тысяч уголовных дел, сотни людей осудили за хищения и взятки.

Суды, которые потрясли страну

Процессы шли открыто — власть хотела показать народу борьбу с «торгашами». Соколов на суде держался спокойно, зачитывал свою тетрадь, называл имена. Он рассчитывал на сотрудничество со следствием. Но 11 ноября 1984 года Верховный суд РСФСР вынес приговор: высшая мера — расстрел с конфискацией.

14 декабря 1984 года приговор исполнили. Трегубов получил пятнадцать лет, Тверитинов и Филиппов — большие сроки, другие директора и заведующие — от десяти до четырнадцати лет. Некоторые фигуранты умерли во время следствия от инфарктов.

Газеты писали о «проворовавшихся торгашах», народ одобрял суровость. Но многие понимали: дело не дошло до настоящих покровителей в верхах.

Почему расстрел и что осталось за кадром

Соколову вменили взятки в особо крупном размере — суммы исчислялись миллионами рублей по советским меркам. Но многие историки считают, что жёсткость приговора была политической. Андропов использовал торговое дело как таран против первого секретаря МГК КПСС Виктора Гришина — своего главного конкурента на высший пост. Гришин курировал московскую торговлю, его протеже оказались в центре скандала. До самого Гришина не дошли, но его позиции серьёзно пошатнулись.

Кампания действительно вскрыла гигантскую коррупцию. Тысячи работников осудили, система распределения дефицита дала трещину. Но после смерти Андропова в 1984 году и прихода Горбачёва громкие процессы постепенно затихли. Многие задавались вопросом: если директора гастрономов брали такие суммы, кому уходили деньги дальше вверх?