Тайна роковой операции Михаила Фрунзе

Смерть легендарного советского военачальника Михаила Фрунзе в 1925 году по сей день остаётся предметом острых дискуссий среди историков. Роковой операции предшествовали мрачные предчувствия самого наркома — незадолго до неё он встретился с друзьями, чтобы обсудить свои посмертные распоряжения.

Медицинские противоречия

Несмотря на то, что язва желудка, мучившая Фрунзе ещё с дореволюционных лет, после Гражданской войны почти перестала его беспокоить благодаря консервативному лечению, врачебный консилиум настоял на хирургическом вмешательстве. За несколько дней до операции Фрунзе писал жене, что чувствует себя значительно лучше и сомневается в необходимости столь радикальных мер.

Для проведения операции была собрана настоящая «хирургическая сборная страны»: главным хирургом назначили профессора Розанова, известного тем, что извлекал пули из тела Ленина, а его ассистентами стали видные специалисты Греков и Мартынов.

Предчувствие беды

Однако авторитет медиков не успокоил Фрунзе. По воспоминаниям его друга Гамбурга, нарком испытывал тяжёлые предчувствия и крайне неохотно соглашался на операцию. Как отмечал Фрунзе, на хирургическом вмешательстве особенно настаивал Иосиф Сталин. В узком кругу вождь, по свидетельствам современников, неоднократно выражал недовольство независимым наркомом.

На одной из последних встреч с друзьями, описанной писателем Дмитрием Фурмановым, Фрунзе неожиданно попросил похоронить его не в Москве, а в провинциальной Шуе — городе, где прошла часть его жизни и где он когда-то носил псевдоним А. Шуйский. Эта просьба звучала как завещание.

Последние часы и странные слова на похоронах

Операция подтвердила, что язва уже зарубцевалась, однако организм Фрунзе не выдержал наркоза. Через 30 часов после хирургического вмешательства военачальник скончался. Его последняя воля исполнена не была — ЦК принял решение о погребении у Кремлёвской стены.

На траурной церемонии Сталин, говоря о «безграничной скорби», произнёс фразу, которая многим показалась двусмысленной: «Может быть, это именно так и нужно, чтобы старые товарищи так легко и так просто опускались в могилу». Как позднее заметил историк Александр Ушаков: «А вот кому именно было нужно это «лёгкое» опускание в могилу, он так и не уточнил. Да и не надо было».

Так ушёл из жизни один из самых ярких военных деятелей раннего СССР, а обстоятельства его смерти так и остались в истории тёмным пятном, окружённым вопросами без ответов.