Пластический хирург — о призвании, риске подпольных операций и мужских истериках
Ситора Окушко — кандидат медицинских наук, пластический хирург, дерматолог-косметолог. За 14 лет практики она провела более 1000 операций: блефаропластику, подтяжку лица и шеи, платизмопластику и множество других. Накануне Дня медицинского работника врач рассказала, почему в её профессии нельзя останавливаться на достигнутом, чем опасны «чёрные хирурги» и как она исправляет их ошибки.
Мечта детства
О том, что она будет врачом, Ситора знала с детства: любовь к профессии у неё буквально в крови. Мама — дерматолог, бабушка — заведующая отделением патологии беременных. Выбор был предопределён.
Однако путь к операционному столу оказался долгим. Сначала учёба в Первом МГМУ им. Сеченова, потом ординатура по пластической хирургии, интернатура, бесконечное повышение квалификации, диссертация, посвящённая реабилитации пациентов после эндоскопической подтяжки лица.
Образование в пластической хирургии не кончается с получением диплома, поясняет Ситора. Профессия обязывает учиться всю жизнь. Меняются инструменты, материалы, импланты, появляются новые техники, обновляются стандарты — ради безопасности пациентов нужно идти в ногу со временем.
Тренировались на манекенах и трупах
Учебная нагрузка в вузе была огромная, вспоминает Ситора. Студентам надо было не только выучить теорию, но и отточить мастерство хирурга на практике:
«В институте у нас были классы, где мы тренировались на манекенах. И конечно, на трупах в морге. Потому что нам же нужно отрабатывать навыки, чтобы работать с ювелирной точностью».
Свою первую настоящую операцию Ситора провела... на свекрови. Та видела, сколько сил невестка вкладывает в обучение, и без сомнений доверилась ей. Это была маленькая победа — когда близкий, родной человек настолько готов тебя поддержать.
Конечно, поначалу оперировать было страшно, да и потом волнение никуда не исчезает, признаётся Ситора:
«Страх существует. Хирург, который не боится, — это сумасшедший, маньяк какой-то. Но мы всегда всё оцениваем чётко, готовимся, оперируем со всей ответственностью… Помолишься и идёшь».
За чем приходят пациенты
Чаще всего к Ситоре обращаются с запросами на эстетическую коррекцию. Самая популярная операция — комплексное омоложение лица. Люди хотят «исправить» то, что вызывает у них психологический дискомфорт и напоминает о возрасте.
«Лицевых хирургов очень мало — всего 30% процентов. 70% — это теловики, которые занимаются грудью, животом, липоскульптурированием, — рассказывает врач. — А я очень люблю делать лица. Чтобы женщина потом смотрелась в зеркало и ощущала себя привлекательной, чтобы правильно рисовала стрелку, чтобы не чувствовала, что брыли или второй подбородок повисли. Да, я не остановлю старость. Но помочь тканям встать на место, а людям — деликатно, красиво стареть — это дорогого стоит!»
Мужские запросы и страхи
В последнее время к пластическим хирургам всё чаще обращаются мужчины. Они перестали стесняться, стали больше следить за внешним видом. Особенно часто приходят лётчики, бизнесмены, политики и послы — им всем важно «держать лицо».
«Сделают они, допустим, блефаропластику, и появляется больше уверенности в переговорах, в общении с людьми, в работе на камеру. Это позволяет выглядеть не усталыми и замученными, а свежими, интересными, выспавшимися», — поясняет Ситора.
Правда, порой мужчины боятся операций больше, чем женщины. Приходят очень браво, а потом начинается тихая истерика, отмечает врач. Приходится быть немного психологом. Главное — проговорить с пациентом весь алгоритм действий до мелочей. У мужчин есть такая особенность — им нужна иллюзия контроля. Получив её, они успокаиваются.
От 30 до 700 тысяч: из чего складывается доход хирурга
Когда приходится отказывать
Порой пациентам приходится отказывать, как бы они ни стремились к переменам, рассказывает Ситора. Есть люди, которые подсели на скальпель, есть люди с дисморфофобией, не принимающие себя, даже если они прекрасны.
«Человек приходит и говорит: "Если смотреть с севера на восток под углом 38 градусов, у меня тут морщинка". Ты объясняешь, что это норма, что мы живые, у нас работает мимика. А он: "Нет, вы меня не понимаете". Это перебор, — поясняет хирург. — А иногда мамы приводят 18–20-летних дочерей — хотят улучшить их внешность, чтобы найти жениха. А там молодая красивая девочка. Я говорю: "Давайте подождём, она родит, что-то изменится". — "Нет, хочу вот так!" В таких случаях я отказываю».
Перед каждой операцией хирурги тщательно проясняют мотивы пациента, его ожидания, поясняют, какой будет результат на самом деле, какие возможны риски. Консультации длятся не меньше часа каждая, и только потом принимается решение.
«Ты должен почувствовать пациента, должна зажечься искра. Чтобы человек тебе доверял, и ты понимал, чего он ждёт, и мог удовлетворить его потребности, — говорит врач. — А ещё важно договориться и сохранить во внешности естественность, гармонию и индивидуальность. В мире, где все делают одинаковые скулы, губы и разрез глаз, индивидуальность становится привилегией».
«Чёрные хирурги»: цена ошибки
Часть работы Ситоры связана с исправлением чужих ошибок. Она регулярно имеет дело с последствиями работы «чёрных хирургов» — людей без образования и лицензии, оперирующих в подвалах и квартирах без современного оборудования и необходимой квалификации. И, увы, порой эти последствия необратимые.
«Их ошибки могут привести к асимметрии лица, деформации тканей, грубым рубцам, потере чувствительности, нарушению работы мышц, ограничению движений, — перечисляет Ситора. — А в самых тяжёлых случаях возникают жизнеугрожающие состояния: сепсис, кровотечение, тромбоэмболия, анафилактический шок. Иногда помочь уже невозможно, и речь идёт уже не о коррекции внешности, а о спасении жизни».
Три случая из практики: опасная липосакция, «руки-базуки» и кривая улыбка
Чтобы предостеречь от обращения к шарлатанам, Ситора приводит несколько случаев из своей практики.
- Пациентка сделала липосакцию живота у «домашнего» мастера. Тот использовал кустарный аппарат, не соблюдал стерильность, и через три дня у женщины поднялась температура, возник отёк и покраснение. Диагноз — флегмона (острое гнойное воспаление) передней брюшной стенки. Потребовалась экстренная операция, длительное лечение антибиотиками. В итоге — грубый рубец на всю жизнь.
- Мужчина «увеличил бицепс» у нелегального специалиста. Тот ввёл в мышцу небиосовместимый гель. Через полгода возникло уплотнение и воспаление, рука деформировалась. Гель пришлось удалять, но часть осталась в тканях, ограничив подвижность руки.
- После «подтяжки лица» у нелицензированного специалиста пациент получил некроз кожи в височной области, обширные гематомы и асимметрию улыбки: ему умудрились повредить лицевой нерв. Восстановление заняло больше года и потребовало нескольких вмешательств.
А самый сложный случай Ситора до сих пор вспоминает с содроганием. Ей пришлось исправлять последствия четырёх (!) операций, после которых у пациентки развился тяжёлый рубцовый выворот нижнего века. Справиться с таким вызовом было по-настоящему непросто.
Как выбрать хирурга
Ситора даёт чёткие ориентиры, которые помогут не нарваться на шарлатана или дилетанта. Она советует:
- проверять квалификацию: у хирурга должен быть действующий сертификат по пластической хирургии, а не только диплом по общей;
- изучить портфолио, обратить внимание на естественность результатов на фото;
- на консультации врач должен подробно разобрать план, объяснить риски, предложить альтернативы;
- настоящий хирург никогда не обещает стопроцентный успех.
«Красный флаг» — если врач настаивает на процедуре при наличии противопоказаний: тяжёлых хронических заболеваний, нарушений свёртываемости крови, активного курения.
О неудачах и скрытных пациентах
Конечно, и в работе профессионалов иногда бывают сбои. Часто в налаженный процесс вмешиваются индивидуальные особенности организма пациента или непредвиденные обстоятельства.
«После коронавируса, например, стало много случаев снижения иммунитета, это влияет на результат. А люди хотят через два-три дня уже в ресторан пойти. Тут надо проговорить, что есть нюансы, найти решение», — объясняет Ситора.
Бывает и так, что сами пациенты скрывают от врача важные детали, а вскрываются нюансы прямо на операционном столе.
«Приступаешь и видишь, что пациент тебе многое не договорил: у него в лице нитки, филлеры, гидроксиапатит кальция. Приходится на ходу менять план. Хирурга это не пугает. Он критически мыслит и понимает, что делать дальше», — рассказывает Ситора.
Делать мир чуточку лучше
Для самой Ситоры пластическая хирургия — это не просто операции. Это готовность проходить с пациентом все этапы лечения, быть рядом, когда ему страшно. Это умение брать на себя ответственность, говорить правду, даже если она неприятная, умение слушать, слышать и понимать.
«Пациент к нам приходит с болью, и мы должны помочь ему с ней справиться. Наша работа — это ещё и психологическая поддержка, чтобы человек смотрел в зеркало и сам себе нравился. Чтобы внутреннее соответствовало внешнему», — говорит она.
Ситора дарит людям привлекательность и радость жизни, но при этом волшебницей себя не считает, для неё главная награда в другом:
«Когда ты видишь счастливые глаза, у тебя мурашки идут по коже, и ты понимаешь, что сделал мир чуточку лучше. Ты смог осчастливить человека, смог помочь. И это счастье, это держит на плаву в самые сложные дни. Врачевание — это всегда эмпатия и служение. Если это уходит, то всё, это уже мясник, а не врач».
Главное о работе пластического хирурга
- Учиться всю жизнь — это не выбор, а обязанность. В пластической хирургии технологии меняются стремительно, и пациенты ждут естественных результатов с быстрым восстановлением. Остановился в развитии — перестал быть профессионалом.
- 80% обращений — эстетическая коррекция. Чаще всего — комплексное омоложение лица. За этим часто стоит психологический дискомфорт пациента и желание вернуть себе уверенность.
- «Чёрные хирурги» — это реальная угроза. Ошибки нелегалов варьируются от грубых рубцов до некроза, сепсиса и необратимых повреждений. Иногда спасти уже невозможно — только сохранить жизнь.
- Настоящий хирург не обещает стопроцентный успех. Он объясняет риски, показывает естественные результаты в портфолио, имеет сертификат по пластической хирургии. И никогда не настаивает на операции вопреки противопоказаниям.
- Быть врачом — это служение. Если ты не служишь, а просто работаешь, ты уже не врач, а просто человек с дипломом. И пациенты чувствуют это.
Подпишитесь на «Рамблер» в Max! Будем на связи вопреки блокировкам и сбоям.