Как составить родословную: интервью с профессиональным генеалогом о поиске предков и семейных тайнах

Девять из десяти россиян хотят узнать историю своей семьи. Но где искать прадеда, репрессированного в 1937-м? И почему возвращение в родовую деревню сильнее психотерапии? Генеалог — о профессии, деньгах, архивах и нейросетях.

В последние годы слово «генеалогия» перестало быть чем-то музейно-скучным. Оно мелькает в соцсетях, появляется в программах туров выходного дня и даже поднимается на собеседованиях. Согласно опросу ВЦИОМ, история своей семьи в той или иной степени интересует девять из десяти россиян. Кто-то ищет дворянские корни, кто-то пытается восстановить историю, прерванную войнами и репрессиями, а кто-то просто хочет понять, откуда взялась фамилия. Мы поговорили с человеком, который превратил поиск предков в дело жизни. Историк и генеалог Елизавета Красная рассказала «Рамблеру» о том, как меняется ремесло «архивного следопыта» и кто сегодня платит за прошлое.

«Где твои корни»?

Любой специалист в области семейной истории приходит в профессию неслучайно. У кого-то в семье хранился старый альбом с фотографиями без подписей, кто-то случайно наткнулся в архиве на дело репрессированного родственника, а кто-то просто не смог ответить на вопрос собственного ребёнка: «А кто были наши предки?»

У нашей героини своя, очень личная причина. В её роду были крестьяне, жившие в разных губерниях. Ей удалось восстановить историю семьи до XVII века. Но главное — это было не просто восстановление дат и событий, а возвращение к истокам через личное переживание.

— Генеалог — профессия, о которой не услышишь на днях карьеры. Как вообще в неё приходят?

— У меня этот путь тоже начался задолго до того, как я поняла, что хочу заниматься генеалогией профессионально. С юности я была собирательницей: открытки с людьми в национальных костюмах, монеты… Меня тянуло к тому, что можно рассматривать, раскладывать, сравнивать, хранить. Потом я неосознанно начала собирать семейные истории: подолгу сидела с бабушкой, слушала её рассказы, пересматривала старые фотографии. Уже позже я поняла, что всё это время шла к генеалогии. Потому что генеалогия — это не только архивы, даты и документы, это в первую очередь внимание к человеку.

— Говорят, «сапожник без сапог». А как вы составили свою родословную и что удалось узнать?

— Все мои предки были крестьянами, жили в Воронежской, Тульской, Владимирской, Самарской, Московской областях. Мне удалось довольно глубоко восстановить все основные ветви рода — до 1680–1700-х годов. Для меня было особенно важно не только собрать архивные документы, но и обрести в них опору. Однажды я поехала искать дом своей прабабушки в деревню за 600 километров от дома. И нашла! Стояла на тех самых ступенях и ясно почувствовала: пазл сложился, семья собралась воедино. Это было очень сильное ощущение, как будто я не просто нашла дом предков, а сама встала на своё место.

От пыльных папок до нейросетей

Когда-то генеалогия была уделом либо архивных «зубров», либо отчаянных энтузиастов, готовых годами ждать ответы на запросы. Работа с метрическими книгами, ревизскими сказками, дореволюционными справочниками требовала терпения, опыта и умения разбирать старинный почерк.

Сегодня многое изменилось. Архивы оцифрованы, документы доступны онлайн. Искусственный интеллект тоже начал проникать в эту сферу: нейросети пробуют распознавать старые рукописи и строить гипотезы о родственных связях.

— Как изменился процесс поиска с появлением современных технологий, искусственного интеллекта?

— Изменился радикально! Ещё недавно поиск предков выглядел как медленная, почти монашеская работа: сидишь в архиве, листаешь документ за документом. Сегодня значительная часть этого пути стала быстрее. Благодаря оцифровке, распознаванию текста, а теперь и ИИ исследователь всё чаще ищет не только по фамилии в готовом указателе, но и по всему тексту документа: по месту, году, событию, косвенной детали. Например, у FamilySearch (Международная некоммерческая организация, которая помогает людям в исследовании их семейной истории. — Прим. ред.) полнотекстовый поиск на базе ИИ уже позволяет искать почти по двум миллиардам ранее неиндексированных исторических записей, причём система читает не только напечатанный, но и рукописный текст.

Но для меня ещё важнее другое: ИИ начал помогать не только искать, но и понимать находки. Новые инструменты умеют расшифровывать письма и дневники, переводить их, систематизировать и анализировать информацию. При этом я бы не романтизировала технологии. ИИ не заменил генеалога и вряд ли заменит. Он может ускорить поиск, подсветить зацепку, помочь прочитать сложный текст, но он по-прежнему ошибается.

Тур… на кладбище и в детство

Знать имена предков — это одно. А увидеть дом, где они жили, пройти по той же улице, постоять у церкви, где их крестили, — совсем другое. В последние годы появился и набирает силу новый формат — генеалогический туризм. Это не просто поездка в архив, а целое путешествие: поиск родового гнезда, знакомство с дальними родственниками, восстановление полузабытых кладбищ. В других странах этот формат уже довольно развит, причём активно поддерживается государством.

— В России существует такое явление, как генеалогический туризм?

— Да, и становится всё популярнее. По сути, это когда человек находит документы, имена, адреса, точки на карте, а потом приезжает туда сам. Это путешествие помогает соединиться с корнями и семейной историей. Это одновременно и исследование, и очень личный эмоциональный опыт.

В других странах генеалогический туризм существует уже давно: Италия продвигает его на государственном уровне, Ирландия и Шотландия тоже развивают поездки, связанные с поиском семейных корней. Это хороший показатель того, что семейная история стала не только частным интересом, но и новым способом увидеть страну через собственную биографию. И я очень рада, что подобная практика появилась в России.

«Гордость бедных» или «причуда богатых»: кто платит за прошлое

— Для кого более важна родословная? Что она для россиян — «гордость бедных» или «причуда богатых»?

— По моему опыту, чаще в семейную историю заходят женщины. Обычно именно они становятся хранительницами семейного очага и традиций. Мужчины часто подключаются позже, зато нередко привносят в исследование глубину: их увлекает логика поиска, архивная работа, военная история, история рода как системы.

Если говорить о возрасте, то чаще всего это люди 30–55 лет. В молодости у многих просто нет внутреннего запроса на корни, а потом наступает момент, когда человек уже чего-то добился, пережил личные кризисы, стал родителем или потерял старших и начинает задавать себе совсем другие вопросы: кто я, откуда я, что я передам дальше?

Как правило, это люди с хорошим культурным багажом, имеющие привычку думать, читать, сопоставлять. Но интерес к роду не зависит от диплома. Он зависит от внутренней чувствительности к памяти. Что касается формулы «гордость бедных» или «причуда богатых», то генеалогия давно вышла за пределы и того и другого. Самостоятельным поиском сегодня могут заниматься очень разные люди, потому что цифровых инструментов стало больше. Запрос на составление родословной может прийти от кого угодно: от пенсионера, который хочет оставить внукам память, до топ-менеджера, ищущего аргументы для вступления в дворянское собрание.

Если говорить о глубоком исследовании «под ключ», то, конечно, чаще его заказывают люди с достатком, потому что это большая, сложная, индивидуальная работа. Например, исследование рода по одной фамилии до 1900 года, включающее данные о героях войн, репрессированных, переселенцах, с древом более 100 человек обходится от 300 тысяч рублей. А исследование рода по одной фамилии до основателя, с историей семьи до 1700 года и глубже, с древом более 250 человек – от 500 тысяч рублей.

И всё же в своей сути генеалогия — не про материальный статус, а про потребность человека собрать себя. Просто у одних на это есть время, у других — деньги.

На пике спроса: когда мы вспоминаем о предках

— Как связаны всплески интереса к корням с историей страны?

— Обычно всплеск интереса к семейной истории происходит в моменты перелома. После эмиграции, потери, в годы общественной тревоги и личной нестабильности люди интуитивно ищут опору. Так было после распада СССР, когда многие семьи впервые начали вслух обсуждать то, о чём десятилетия молчали: репрессии, раскулачивание, смену фамилий. Так происходит и сегодня. На фоне общей турбулентности, цифрового шума и ощущения, что мир слишком быстро меняется, у человека возникает потребность собрать себя через историю рода.

Как стать генеалогом и сколько за это платят

Генеалогия сегодня — это не только призвание, но и профессия, на которой можно строить карьеру. Но с чего начать? В российских вузах нет специальности «генеалог». Ближайшие пути — исторические факультеты, архивное дело, дополнительные курсы. Дальше начинается самое сложное: нужно не только научиться читать дореволюционные метрики, но и понять, как превратить это знание в доход.

— Где учиться, чтобы стать генеалогом, и сколько зарабатывает генеалог?

— Чаще в профессию приходят через историю, архивоведение, документоведение, палеографию. Самый логичный академический маршрут — историко-архивная база. Например, в РГГУ (Российский государственный гуманитарный университет. — Прим. ред.) есть бакалавриат по направлению «Документоведение и архивоведение» с профилем по архивному делу. Или можно пойти учиться на исторический факультет МГУ, который как раз окончила я.

Если рассматривать более короткие варианты обучения, есть хорошие курсы, но при выборе школы обязательно обращайте внимание на лицензию и уровень подготовки преподавателей, чтобы точно получить все нужные навыки.

Что касается работы, здесь тоже нет одного сценария. Можно идти в найм — такие вакансии встречаются, хотя рынок довольно камерный. Средний ориентир зарплаты в архивной сфере — около 75 тысяч рублей в месяц. В московских вакансиях на hh есть предложения от 50 тысяч для помощника архивиста. Всё зависит от опыта, региона, умения работать с архивами, языками, сложными кейсами. Поэтому я бы сказала так: генеалогия — это профессия, где вначале ты зарабатываешь как хороший исследователь, а по-настоящему серьёзные деньги приходят уже вместе с репутацией.

Главное: собрать себя заново

1. Образ «иванов, не помнящих родства» уходит в прошлое. Люди всё чаще готовы тратить время, деньги и силы на то, чтобы узнать, кем были их предки.
2. Генеалогия — это способ собрать себя заново, особенно для тех, чья семейная история была разорвана войнами, репрессиями или миграциями.
3. Современные технологии (оцифровка архивов, ИИ, полнотекстовый поиск) радикально ускорили процесс поиска, но не заменили живого исследователя.
4. Генеалогический туризм — новый тренд: люди едут в родовые деревни, находят дома предков и восстанавливают связь с корнями через личное переживание.
5. Работа генеалога — не просто составление красивой схемы в рамке. Это восстановление связей, исцеление памяти и ответ на вопрос о том, кто мы и откуда.

Подпишитесь на «Рамблер» в Max! Будем на связи вопреки блокировкам и сбоям.

Как история предков определяет карьеру и можно ли переписать сценарий