Что за место: газовый кратер Дарваза в Туркменистане — ошибка советских геологов, которая горит уже полвека
В пустыне Каракумы больше 50 лет полыхает огромный кратер, свет которого до недавних пор было видно за километры. Его прозвали «Вратами ада», хотя появился он, скорее всего, из-за ошибки. Рассказываем, как в Туркменистане появился горящий кратер, кто рискнул спуститься на его дно и почему пламя стало угасать.
Где находится и как выглядит
Кратер Дарваза находится в пустыне Каракумы, примерно в 260 км к северу от Ашхабада — столицы Туркменистана. Это почти круглая воронка, которая уходит на 30 м вглубь при ширине около 70 м — размером с футбольное поле.
Днём она выглядит буднично: закопчённая яма посреди песков. Ночью картина иная — по дну и стенкам горят сотни огней, почти мистически освещая пространство вокруг.
Почему «Врата ада»
У кратера сразу несколько названий.
- «Дарваза» — это название деревни, рядом с которой образовался кратер (на туркменском слово значит «ворота»). Самой деревни уже нет с начала 2000-х годов, но название используют, можно сказать, для понимания места на карте.
- «Гарагум ялкымы» — официальное туркменское название самого кратера. Оно куда более поэтичное: в переводе означает «Сияние Каракумов».
- «Врата ада» — это прозвище. Так его прозвали из-за зрелища — раскалённая яма с огнём, бьющим прямо из-под земли, в ночной пустыне и правда напоминает вход в преисподнюю.
Откуда взялся огонь
По самой известной версии, в 1971 году советские геологи искали в Каракумах газ. Буровая установка вскрыла подземную пустоту, грунт просел, и наружу пошёл метан. Чтобы ядовитый газ не отравил окрестности, его решили поджечь.
Поджечь утечку — обычный приём нефтегазовой отрасли, которому больше 160 лет. Он называется факельным сжиганием: когда при бурении вскрывается пласт с газом, давление резко растёт, и лишний газ выжигают, чтобы не случилось взрыва. Сгорая, метан превращается в углекислый газ и воду — для людей вокруг это безопаснее, чем облако метана над жилой местностью. Обычно факел гасят, как только скважину берут под контроль. Здесь взять газ под контроль не смогли. Геологи рассчитывали, что топливо выгорит само за пару недель, а оно горит до сих пор.
От поворота сибирских рек до попытки затемнить Солнце: 5 экопроектов, которые так и не реализовали
Однако всё это известно только по рассказам: документов о происшествии не сохранилось — ни буровых журналов, ни отчётов. Когда съёмочная группа National Geographic искала в геологическом ведомстве бумаги тех лет, ничего настолько старого не нашлось. Поэтому даже год, когда всё произошло, точно не назвать: оценки расходятся от конца 1960-х до начала 1970-х. Точную хронологию, возможно, уже не восстановить.
Почему он не гаснет
Кратер стоит над одним из богатейших газовых регионов планеты: по запасам природного газа Туркменистан занимает четвёртое место в мире после России, Ирана и Катара. Газ из этих залежей по трещинам и пористым слоям сочится вверх и выходит на поверхность прямо в кратере — там он и горит. Пока снизу подходит новый метан, у огня есть «топливо».
Сколько газа скрыто под кратером и когда он выгорит, никто точно не знает: подземную залежь, которая питает огонь, так и не измерили. Насколько трудно тут строить прогнозы, видно по той самой оценке 1971 года — пламени давали пару недель, а оно горит уже больше полувека. Да и сейчас его судьба решается не столько под землёй, сколько людьми: об этом — ниже.
Единственный, кто спустился на дно
За полвека внутрь кратера рискнул спуститься лишь один человек. В 2013 году канадский исследователь и охотник за стихиями Джордж Куруни при поддержке National Geographic стал первым, кто добрался до дна пылающей воронки.
Больше 17 минут пробыть внизу он не мог: спуск смертельно опасен сразу по нескольким причинам. В горячих точках у дна Куруни зафиксировал около 400 °C — обычная одежда и снаряжение при такой температуре расплавятся, поэтому исследователь спускался на термостойких верёвках и работал в огнеупорном костюме. Огонь выжигает вокруг себя кислород, а из земли поднимаются удушающие газы — поэтому в спецкостюме был ещё и автономный дыхательный аппарат. Всей это защиты хватает лишь на короткое время — отсюда и жёсткие 17 минут на проведение исследовательской операции.
Куруни спускался на дно кратера, чтобы собрать образцы грунта и понять, живёт ли хоть что-то в такой жаре и ядовитом воздухе. Оказалось, живёт. В пробах нашли бактерий-экстремофилов, которых до этого не было в базах ДНК. Экстремофилы — это микробы, приспособленные к экстремальным условиям: жаре, отсутствию кислорода, наличию агрессивных химикатов.
Куруни не гнался за рекордом, но тот всё же случился: позже исследователя внесли в Книгу рекордов Гиннесса как первого человека, добравшегося до дна горящего кратера.
Находка заинтересовала астробиологов — учёных, которые ищут жизнь за пределами Земли. Логика простая: если организмы выдерживают жар и ядовитый воздух Дарвазы, значит, похожая жизнь могла бы существовать и в столь же суровых местах на других планетах. Именно по земным экстремофилам учёные определяют, где во Вселенной стоит искать жизнь и как её распознать.
Подходящие условия есть и в Солнечной системе — прежде всего на Марсе и на ледяных спутниках Юпитера и Сатурна: Европе, Энцеладе, Титане. Титан тут особенно любопытен: на нём плещутся целые озёра из метана и этана, а бактерии Дарвазы как раз приспособлены к метану.
При этом в самом огне не живёт никто, и это важно не перепутать. У известных нам форм жизни есть температурный потолок: выше примерно 122 °C никто не выживает — разрушаются ДНК и белки. Поэтому раскалённая лава (700–1200 °C) стерильна, и центр кратера — тоже. Бактерии держатся в стороне от пламени — в тёплом, но не раскалённом токсичном грунте.
Изучение кратера не остановилось в 2013 году. В 2025-м его выбросы измерили уже из космоса: спутниковые приборы засекли у Дарвазы больше 20 отдельных струй метана.
Чем он опасен для климата
Помимо света и жара, из кратера в воздух идёт газ. Речь прежде всего о метане — мощном парниковом газе. Тонкость в том, что в атмосфере метан живёт недолго, около десяти лет, но, пока держится, греет планету намного сильнее углекислого газа: если считать эффект за первые 20 лет, метан удерживает тепло примерно в 86 раз эффективнее, на отрезке в 100 лет — в 25 раз. Когда метан в атмосфере начинает окисляться, он частично превращается как раз в углекислый газ, который слабее, зато остаётся в воздухе до 100 лет.
Когда метан сгорает, он сразу превращается в углекислый газ и водяной пар. Углекислый газ усиливает парниковый эффект, но с меньшей силой, чем метан. Водяной пар — тоже парниковый газ, однако он не накапливается и быстро выпадает осадками, так что в расчёт почти не идёт. Получается, пламя работает как условный фильтр: пока метан горит, он переводится в менее опасную форму. Поэтому — как ни странно — горящий кратер для климата безопаснее, чем потухший, из которого газ выходил бы в чистом виде.
Парниковые газы: что это такое и откуда они берутся
Впрочем, это не значит, что сгоревшая часть метана безобидна. Диоксид углерода — и без того главный парниковый газ на планете: на него приходится порядка 70% всех выбросов. Так что даже «условный фильтр» всё равно подкидывает в атмосферу то, чего там и так в избытке.
Часть метана покидает кратер несгоревшей, и именно она вредит больше всего. По оценкам учёных, Дарваза выпускает от 1000 до 3000 кг метана в час — тысячи тонн в год. Масштаб проблемы виден и в общей картине: содержание метана в атмосфере уже увеличилось в 2,5 раза с доиндустриальных времён, и сейчас выбросы газа составляют порядка 20% от всех парниковых газов.
Отсюда вывод: тушить кратер имеет смысл только заодно с тем, чтобы забирать газ и использовать его. Если пламя просто погасить, а метан продолжит просачиваться наружу, в воздух пойдёт больше сырого метана — и изменение климата ускорится. Поэтому всё решает не сам факт тушения, а то, что делают с газом, — и здесь у истории как раз появилось продолжение.
5 фактов о парниковом эффекте, которые полезно знать в эпоху глобального потепления
Пламя стало угасать
В последние годы «Врата ада» заметно потускнели. Спутниковые данные британской компании Capterio показали, что горение резко упало после сентября 2023 года. Газ не иссяк сам собой: рядом пробурили новые скважины, которые перехватывают метан под землёй и выкачивают его ещё до того, как он дойдёт до кратера. Причём газ не стравливают в воздух, а забирают для дела — тот самый ресурс, что десятилетиями сгорал впустую, теперь можно пустить в трубу и продать.
Огонь при этом слабеет: топлива снизу приходит меньше. В 2025 году представитель «Туркменгаза» Ирина Лурьева сообщила, что пламя уменьшилось почти втрое и теперь его видно только вблизи, а не за километры, как раньше.
Гасить кратер государство решило не просто так. Ещё прежний президент страны Гурбангулы Бердымухамедов призывал потушить его, ссылаясь на вред природе, риски для здоровья и убытки: газ, который десятилетиями сгорал впустую, — это потерянные деньги. Его рыночную стоимость за годы утечки оценивают примерно в 300 миллионов долларов.
Пока кратер всё ещё тлеет и принимает около 10 тысяч туристов в год. Но впервые за полвека у «Врат ада» появился реальный шанс погаснуть. Обернётся это для климата плюсом или минусом, учёные пока спорят.
Дарваза — не единственное место, где скопившийся под землёй газ держит целый регион в напряжении. В Африке, например, есть озеро Киву, которое способно взорваться из-за растворённого в его толще газа. О нём мы рассказали в отдельном материале.
Подпишитесь на «Рамблер» в Max! Будем на связи вопреки блокировкам и сбоям.