Сайгак: как живёт последний степной вид копытных в России и почему он едва не исчез
Сайгак пережил ледниковый период, мамонтов и две мировые войны. Едва не сломило его другое — браконьеры с пилами для рогов и рынок традиционной медицины. За несколько лет в начале 2000-х Россия потеряла почти всю популяцию. Но история не закончилась.
Сайгак (Saiga tatarica) — небольшая антилопа с самой узнаваемой мордочкой в животном мире: вздутая, хоботообразная переносица делает его похожим на персонажа из фантастического фильма. Но это не каприз эволюции. Летом мягкий нос фильтрует степную пыль, которую поднимают стада; зимой — согревает ледяной воздух до того, как он попадёт в лёгкие.
Вес взрослой особи — от 20 до 40 кг. Рога — только у самцов, желтовато-белые, лировидные.
Сайгак пережил расцвет мамонтовой фауны 50–70 тыс. лет назад и дошёл до наших дней почти без изменений. В плейстоцене (начался 2,6 млн лет назад и закончился 12 тыс. лет назад) его стада кочевали от Британии до Аляски, а ещё несколько столетий назад — от Карпат до Монголии. В России из степных видов копытных до наших дней добрался только он: тарпан исчез в XIX веке, кулан и тур — ещё раньше.
9 животных, исчезнувших за последние 100 лет
Где обитает сайгак
В России сайгак живёт тремя отдельными группами. Самая крупная — волго-уральская: около 217 тыс. особей в Астраханской, Волгоградской и Оренбургской областях. Вторая — бетпакдалинская в Оренбуржье: около 111 тыс. Третья, самая известная, — популяция Северо-Западного Прикаспия в Калмыкии и Астраханской области: около 53 тыс. животных.
Животное выносливо: ест растения, которые не трогает скот, пьёт солёную воду, не задерживается на одном месте — чтобы не вытоптать пастбища.
Как сайгак едва не исчез
В советское время калмыцкая популяция насчитывала до 800 тыс. особей — сайгак обеспечивал мясом и кожевенным сырьём весь юго-восток страны. После распада СССР всё рухнуло.
Главный удар нанесло браконьерство: рога сайгака ценятся в традиционной восточной медицине, в начале 2000-х 1 кг стоил на нелегальном рынке до 20 тыс. руб. Убивали только самцов.
К 2001 году популяция рухнула до менее 17,7 тыс. голов — в 15 раз за несколько лет. Для нормального воспроизводства нужно 25–30% взрослых самцов, а в ноябре 2002 года их доля упала ниже 1%. К 2015 году популяция Северо-Западного Прикаспия достигла абсолютного минимума — 3 000–4 500 особей.
Под угрозой вымирания: какие виды животных могут исчезнуть в этом столетии
Редкая история успеха
В декабре 2023 года Международный союз охраны природы (МСОП) изменил статус сайгака с «находящегося на грани исчезновения» на «находящийся в состоянии близком к угрожаемому» — один из самых значительных скачков в Красном списке за десятилетия.
Главная причина — восстановление в Казахстане: с 21 тыс. особей в 2003 году до 1,9 млн к 2023-му. К 2025 году поголовье достигло 3,9 млн, к началу 2026-го — превысило 4 млн, а после весны 2026 года, когда самки принесут потомство, может достичь 5 млн.
В 2021 году в России появился официальный документ — Стратегия сохранения сайгака, утверждённая Минприроды. Она закрепила цели до 2030 года: стабилизация численности, расширение охраняемых территорий, усиление борьбы с браконьерством и международное сотрудничество.
Семь лет назад в стране насчитывалось около 5 тыс. сайгаков, по словам директора заповедника «Чёрные земли» Батаара Убушаева. К 2024-му — уже 40 тыс. К осени 2025 года Минприроды РФ прогнозировало 55–60 тыс. особей. Целевой ориентир — 200–300 тыс.: именно столько могут прокормить российские степи.
Семь лет назад в стране насчитывалось около 5 тыс. сайгаков, по словам директора заповедника «Чёрные земли» Батаара Убушаева. К 2024-му — уже 40 тыс. К осени 2025 года Минприроды РФ прогнозировало 55–60 тыс. особей. Целевой ориентир — 200–300 тыс.: именно столько могут прокормить российские степи.
Лошадь Пржевальского: история вымирания и возвращения в дикую природу
В марте 2025 года Россия и Казахстан договорились о двухлетнем плане совместных действий: обмен данными, совместный учёт животных, создание трансграничных миграционных коридоров. В Калмыкии восстанавливают водопои — чистят советские мелиоративные каналы, пуская воду в степь, чтобы животные держались ближе к охраняемой территории. Ассоциация «Живая природа степи» в Ростовской области разводит сайгаков в вольерах: часть особей в перспективе пополнит природные популяции.
Говорить о полном восстановлении рано — до рекордных 800 тыс., как в советские годы, ещё очень далеко. Но вектор изменился. Главный страж сайгака в России — государственный заповедник «Чёрные земли» в Калмыкии. Учёные ведут ежегодный мониторинг с вертолётов и беспилотников, инспекция патрулирует территорию круглосуточно. Для тех, кто хочет увидеть сайгака вживую, в заповеднике проложен маршрут — «Тропой сайгака».
Что угрожает сайгаку сейчас
Зима 2026 года показала: восстановление популяции не означает безопасности. Из-за глубокого снега в Казахстане стада сайгаков впервые за сорок лет вошли в дельту Волги. Ослабленные, они переходили реку по льду — часть провалилась, других настигли бродячие собаки и браконьеры. Природа и люди ударили одновременно.
Браконьерство никуда не делось. За незаконную добычу сайгака в России грозит до 5 лет лишения свободы и штраф до 500 тыс. руб. — но рынок рогов для традиционной восточной медицины работает бесперебойно. Только в феврале 2026 года в Приморском крае у задержанного нашли 234 рога — это как минимум 117 убитых животных.
Есть и правовой парадокс. Сайгак занесён в Красную книгу России со статусом «находящийся под угрозой исчезновения», охота на него полностью запрещена. Но в июле 2025 года Саратовская область обратилась в Минприроды с предложением исключить волго-уральских сайгаков из Красной книги страны: миллионные стада из Казахстана топчут посевы и разоряют фермеров. По сути, успех в охране вида обернулся конфликтом с сельским хозяйством. Антилопы, впрочем, не знают, где чья граница.
Сайгак — лишь один из многих редких видов, которым сегодня нужна помощь. Какие российские фонды и НКО работают ради сохранения дикой природы, читайте в нашем материале.
Срочно подпишитесь на Рамблер в Max! Так мы останемся на связи даже в нестабильные времена.