Сенатор Пушков: Международное право может обновиться через «сумму итогов локальных войн»
Международное право, основанное на принципах ООН и ставшее одним из главных достижений мирового сообщества после победы над нацизмом в 1945 году, последние три десятилетия испытывает сильное давление со стороны сторонников однополярного мира. Своей военной агрессией эти государства, прежде всего западные страны, нарушают международные нормы. Чем это грозит миру, появится ли новое международное право и как эта ситуация меняет отношения между государствами? Сразу после выступления на XIV Петербургском международном юридическом форуме на вопросы «Парламентской газеты» ответил автор ряда книг по мировой политике, председатель Комиссии Совета Федерации по информационной политике и взаимодействию со СМИ Алексей Пушков.
В обход ООН
— Алексей Константинович, многие сегодня уверены, что принципы Устава ООН устарели, что на фоне агрессивных действий Запада они окончательно теряют жизнеспособность. А на Ваш взгляд, международное право сегодня действует или нет?
— Сказал бы так: международное право существует, но находится под большой угрозой. Юридически оно выражено в огромном объеме признанных мировым сообществом правовых документов, начиная с Устава ООН. Все они призваны регулировать межгосударственные отношения на мировой арене. Отмечу, что эти принципы и нормы никто не отменял и даже не пытался этого делать.
Более того, представители тех стран, которые идут на явные антиправовые действия, пытаются обосновывать их принципами международного права. Например, если какому-то государству захотелось свергнуть власть в другой стране, то оно, за редким исключением, будет обосновывать свою внешнюю агрессию принципами международного права — будь то предполагаемая военная или террористическая угроза со стороны объекта нападения, обвинение со стороны агрессора в распространении государством-объектом агрессии наркотиков или еще что-то подобное.
Кроме того, принципы международного права лежат в основе деятельности всех крупнейших международных и интеграционных объединений, которые имеют прямое влияние на жизненно важные для всей планеты процессы: это ООН, БРИКС, ШОС, ЕАЭС, АСЕАН, ЕС, НАТО, ОДКБ и т. д.
— В чем же, на Ваш взгляд, сегодня заключается главная угроза существованию международного права?
— Существовать оно не перестанет, но может быть максимально дискредитировано. И здесь главной угрозой, считаю, выступают произвольные, неспровоцированные действия сильных и наиболее вооруженных государств, имеющих наибольшие возможности действовать в обход или вопреки международному праву. Это страны, которые пытаются добиться того, что считают своими интересами, за счет использования неправовых инструментов. Прежде всего, за счет военной силы.
— Вы сейчас описываете страны Запада…
— Именно. Причем за последние 30 лет интенсивность грубых нарушений принципов международного права со стороны США и их европейских союзников явно возросла. Это бомбардировка Белграда и война в Югославии, война в Ираке, война в Афганистане после устранения или смерти бен Ладена (глава запрещенной в РФ террористический организации «Аль-Каида». — Прим. ред.) в 2011 году; войны в Ливии и в Сирии, направленные на свержение законных правительств в этих странах.
Это, конечно, и поддержка госпереворота на Украине. Именно он стал причиной острого международного кризиса и агрессивных действий Киева в отношении регионов Донбасса, которые хотели автономии, что, в свою очередь, привело к украинскому военному конфликту.
Начало СВО нельзя рассматривать в отрыве от событий на Украине, которые взяли начало в 2014 году. СВО вытекала из всей логики дальнейшего хода событий. Она стала логическим следствием расширения НАТО, с одной стороны, и госпереворота в Киеве — с другой.
Право компромисса
— Сторонники того, что принципы ООН давно «похоронены» Западом, указывают, в частности, на то, что сегодня в рамках международного права нет механизмов, которые могут предотвратить военные конфликты в мире. На Ваш взгляд, такие механизмы есть?
— Механизмы, в принципе, есть, они выработаны практикой. Только их наличие не означает того, что они всегда работают. Есть механизм международного посредничества, когда третьи силы приводят конфликтующие между собой страны за стол переговоров или облегчают их, как, например, Пакистан, сыгравший важную роль в выработке меморандума между США и Ираном.
Важный механизм — Совбез ООН, который должен предотвращать незаконные войны. К ним относятся неспровоцированные агрессии, такие, как агрессия США против Ирака, а недавно — и Ирана, или война НАТО против Югославии, не получившая одобрения СБ ООН. Согласно международному праву, военный ответ от государства правомерен, если оно защищает себя от вооруженного нападения или явной внешней угрозы.
Почему, например, в свое время ООН фактически санкционировала войну США против Афганистана? Потому что Вашингтону удалось, пусть и сомнительными, на мой взгляд, методами, доказать, что башни-близнецы в Нью-Йорке были взорваны в сентябре 2001 года людьми, за которыми стояли террористы во главе с бен Ладеном, который базировался тогда на афганской территории, а движение «Талибан», находившееся у власти в Афганистане, отказалось его выдать. Причем вся эта драма была так срежиссирована Вашингтоном в ООН, что никто не решился противопоставить себя американской версии событий.
— Если незаконные с точки зрения международного права войны начинаются, то Совбез ООН сегодня не может их прекратить и даже предотвратить. Что с этим делать?
— Международное право изначально неспособно прекращать или предупреждать войны. Вспомним, что через несколько лет после создания ООН и Совета Безопасности началась война в Корее 1950—1953 годов. Это был первый военный конфликт времен «холодной войны». Потом США решили свергнуть в 1961 году режим Фиделя Кастро на Кубе. Тогда американцы пустили «по боку» принципы ООН, из-за чего СССР в ответ на блокаду Кубы направил на Кубу ракеты с ядерными боеголовками. Разгорелся острейший Карибский кризис, поставивший весь мир перед угрозой ядерной войны. Потом была война во Вьетнаме, война на Ближнем Востоке в 1973 году. Так что говорить, будто раньше международное право действовало, а сейчас не действует, неверно.
Другое дело, что такой степени интенсивности нарушения международного права, как с начала XXI века, во второй половине XX века не было.
Здесь нужно четко понимать, что международное право — это «право компромисса». Оно отражает существующее соотношение сил в мире. По итогам Второй мировой войны, как всем хорошо известно, мир был фактически поделен на две системы — социалистическую во главе с СССР и капиталистическую во главе с США, — вокруг которых группировались страны «третьего мира». Эти два полюса мирового влияния уравновешивали друг друга до 1991 года.
Распад СССР этот баланс нарушил, что нанесло колоссальный удар по международному праву, чьи компромиссные нормы воспринимаются и более или менее соблюдаются тогда, когда в мире есть баланс сил. Но когда появляется однополярный мир, международное право серьезно теряет «в весе», а у единственного «полюса» снижается стремление его соблюдать.
— То есть распад СССР стал началом кризиса международного права?
— Если быть точнее, распад Советского Союза создал условия для такого кризиса. А первым его острым выражением, считаю, стала уже упомянутая выше война в Югославии весной 1999 года. В тот исторический период, продлившийся примерно 13—15 лет — с 1991 по 2003—2004 годы — у США и Запада возникло ощущение своего полного превосходства, при котором соблюдать международные нормы они считали нужным лишь в тех случаях, когда это им было выгодно. Сейчас этот однополярный момент истории объективно завершается, как бы его ни хотели удержать в Вашингтоне или Брюсселе.
Система «двусторонок»
— Каким должен быть «ответ» системы международного права на вновь меняющийся баланс мировых сил в условиях перехода к многополярности?
— На мой взгляд, мы вступаем в период, когда большинство стран мира готовы и будут защищать международное право (хотя бы потому, что оно защищает более слабого от более сильного — это один из его базовых принципов), а желающий сохранить свою гегемонию Запад любыми средствами будет это право разрушать.
И здесь, на мой взгляд, важно понимать, почему США с начала XXI века стали чаще прибегать к военной силе, превратив это практически в систему. Потому что у них, как и у других стран Запада, не хватает политического, а теперь и экономического влияния, чтобы продвигать свои интересы ненасильственными методами.
— Означает ли это, что в ближайшее время нас ожидает череда локальных войн по всему миру?
— Такая теория действительно существует в экспертном поле, и я склонен с ней соглашаться. Могу предположить, что военные конфликты будут иметь в качестве основной причины желание стран Запада удержать рушащуюся однополярную гегемонию. Именно поэтому, к слову, Трамп начал воевать с Ираном — у Вашингтона не хватило других аргументов, чтобы убедить Тегеран пойти на нужные США условия. Но и военные методы желанной победы Трампу, как видим, не принесли.
— Действующее международное право установлено в рамках Ялтинско-Потсдамской системы международных отношений, сформировавшейся после Второй мировой войны. Сейчас большинство исследователей говорят о кризисе этой системы. Что может прийти ей на смену и как это будет происходить?
— В идеале такая смена, конечно, должна происходить не через военные конфликты. Но в истории именно так все время и происходило: новые принципы международного права утверждались по итогам больших войн. Будь то Вестфальский мир в середине XVII века в результате Тридцатилетней войны в Европе, будь то Венский мир после наполеоновских войн в начале XIX века, будь то Версальский мир после Первой мировой войны или Ялтинская и Потсдамская конференции, увенчавшие собой окончание Второй мировой войны.
Но сейчас, считаю, смена системы международного права может произойти не через новую мировую войну.
— Почему?
— При существующих вооружениях, способных гарантированно уничтожить любого противника, в большой войне сегодня, прямо скажем, никто не заинтересован — все понимают, что в ней проиграют все и проиграют тотально. Поэтому меняться система международного права, как мне это представляется, будет через сумму итогов локальных военных конфликтов различного масштаба. Именно эти локальные войны будут формировать новое соотношение сил в мире, отражением которого и станет новая система международного права.
— Приниматься решение будет на большой всемирной конференции — новой Ялте или новом Потсдаме?
— Полагаю, что нет. На мой взгляд, обновленное международное право будет устанавливаться через сумму двусторонних и многосторонних соглашений — это, если хотите, станет новой формой, которая придет на смену Ялтинско-Потсдамской системе.
К слову, мы уже имеем возможность видеть примеры такого подхода. Возьмем конфликт США и Ирана: подписанный между ними 17 июня двусторонний меморандум о взаимопонимании практически в каждом пункте опирается на принципы международного права. Что это, если не возврат к международному праву после его грубого нарушения в ходе американо-израильской агрессии против Ирана? И возвращение это происходит через двустороннее соглашение, стороны которого получили возможность договориться только на основе международных принципов.
В каком-то смысле сегодня происходит парадоксальная вещь: в силу стремления США решать противоречия с другими государствами военным путем, их поражение в войне или военная сила другой стороны становится инструментом возвращения к международному праву страны, которая это право нарушила. В данном случае потенциал сопротивляемости Ирана вынудил США вновь вернуться к принципам международного права. Этот конфликт еще не окончен, но развитие событий позволяет сделать именно такой вывод.