Гаагский сюрприз: как Киев еще раз лишился права называть Крым
Постоянная палата третейского суда (ППТС) в Гааге вынесла в понедельник, 15 июня, отказное решение по жалобе Киева от 2016 года насчет прав России как прибрежного государства на акватории в Керченском проливе, Азовском и Черном морях вокруг Крыма. Попутно палата отвергла попытки оспорить суверенитет РФ над Крымским полуостровом, требовать выплаты каких-либо соответствующих компенсаций и репараций. Не удалось и объявить Керченский пролив международным, что давало бы иностранным военным кораблям возможность входить в Азовское море. Хватит с них Балтийского.
Сказать, сильно ли и чем это поможет России, пока сложно. На первый взгляд, это скорее повод для каких-то смутных надежд или удивления. Ну, например, как интересный спор газовщиков со страховщиками, которые в Высоком суде Лондона выясняют, кто заплатит за ущерб от подрыва «Северных потоков» никому не известными вандалами, один из которых, по слухам, скрывается под видом дипломата там же, в Лондоне. Там решение будет 29 июня.
О том, что может означать решение Гаагского арбитража, «МК» спросил у Павла Анисимова, заместителя директора Института международных отношений и политических наук РГГУ.
- Какими могут быть последствия этого решения для рассмотрения других споров, в том числе тех, которые могут возникнуть, скажем, после заключения мирного соглашения?
- По поводу этого решения в Гааге можно сказать, что самое основное там в том, что оно, если так можно выразиться, цементирует за Российской Федерацией статус прибрежного государства и режим этих внутренних вод в Азово-Керченской акватории и прилегающих районах Чёрного моря. Но стоит отметить, что какой-то степени это решение будет носить не общеполитический характер, а скорее функциональный. Почему?
Да потому что в первую очередь арбитраж, о котором идёт речь, разбирал вопросы на основании Конвенции по морскому праву. То есть это решение не совсем политическое, но при этом оно будет иметь политические последствия.
Какие? Прецедент по фактическому признанию статуса Крыма, да, будет. Последующие международные дела, где так или иначе затрагивается режим Чёрного и Азовского морей, проливов, ресурсов, причём различных, включая рыбные, и инфраструктуры, неизбежно будут сталкиваться с уже существующим и окончательным решением.
Подчеркну, оно окончательное и обязательное, и признаёт именно Россию носителем соответствующих прав. Плюс ко всему, что ещё политически очень важно — повторное предъявление Украиной требований по тем же акваториям и каким-то другим аналогичным вопросам будет встречаться с известным принципом рассмотрения дел. Если международный суд уже высказался, дело рассмотрено, по нему есть решение, это будет резко сужать пространство для новых исков по этой морской тематике. Потому что попытка обойти решение через какие-то иные инстанции, новые арбитражи будет встречать аргументы о недопустимости параллельных или дублирующих разбирательств.
Ну, а для Российской Федерации с точки зрения политики это будет укрепление переговорной позиции при обсуждении будущих мирных соглашений. То есть на стадии мирного договора вопрос морских границ, использования портов, коммуникаций, статуса инфраструктуры, включая тот же самый Крымский мост, энергетических, транспортных проектов будет обсуждаться уже не с позиции, желательной для украинской стороны, а на фоне решения, закрепившего отсутствие у Киева прав требовать, например, демонтажа объектов, таких как Крымский мост, или компенсации за использование ресурсов в этих акваториях.
То есть это будет усиливать аргументацию России в пользу того, что любые будущие договорённости должны исходить из признанного судом правового режима, что это внутренние воды Российской Федерации, в российской юрисдикции, а не из исходных украинских претензий.
Но есть и предел последствий рассмотрения этого дела. Оно не подменяет собой другие процессы против Российской Федерации в Гааге, по каким-то другим конвенциям или в контексте прав человека, которые подаются против России, где предметом спора являются иные обязательства, иные факты. Там суд никаким образом не связан с необходимостью ориентироваться на эти вот решения.
Можно также сказать, что, наверное, это один из немногих случаев, когда Российская Федерация в ходе судебного процесса столкнулась с тем, что оказалось невозможно бесконечно размывать и подрывать международное право. То есть если бы и здесь решение вынесли против очевидных, по сути, прав Российской Федерации, наверное, можно было бы поставить крест на всей архитектуре современного международного права.
И повторюсь, это решение не исключает обсуждения более широкого пакета каких-то послевоенных претензий Украины, но будет существенно сужать аргументацию именно по морским ресурсам.
- Ну, по части претензий тут сомневаться не приходится...
- Право восторжествовало, хотя на самом деле рассматривался абсурд. И реши арбитраж иначе, тогда бы просто бессмысленны были все последующие международные разбирательства и обязательства. Поэтому здесь можно сказать, у решения будут политическое последствия в контексте тех бурлящих попыток возобновить мирные переговоры с Украиной. То есть это, по крайней мере, хороший щелчок по носу, напоминание, что не надо, как говорится, устраивать бурю в стакане.