Америка готовит прямой удар по БРИКС: США выбрали, кому быть «второй Венесуэлой»
Вспоминая трагедию униженной Венесуэлы и высчитывая, кто будет следующим на очереди, все почему-то сосредоточились на Кубе. Да и администрация США все время подогревала антикубинскую истерию. И вот в этом информационном «шуме дикой природы» как-то незаметной прошла новость о том, что в Вашингтоне принято решение объявить бразильские наркокартели Comando Vermelho (CV) и Primeiro Comando da Capital (PCC) террористическими организациями.
Где-то подобное мы уже слышали, и терзать Венесуэлу начали исключительно по «наркотической статье», а потом аппетит пришел и на всё остальное.
Как пишет бразильский журналист Уриеэль Арауджо, принятая госсекретарем Марко Рубио подобная мера помещает бразильские преступные организации в ту же правовую систему, которую администрация Трампа все чаще применяет к преступным организациям Латинской Америки.
Официально этот шаг представлен как часть борьбы с транснациональной преступностью. Однако широкий контекст указывает на более масштабную геополитическую повестку дня. Присвоение статуса террориста отнюдь не носит символический характер. Оно расширяет возможности Вашингтона по введению санкций, замораживанию активов, преследованию предполагаемых сторонников и оказанию давления на финансовые учреждения за рубежом. Именно поэтому бразильские власти выступили против подобных классификаций.
Следует напомнить, что Бразилия отклонила аналогичный запрос США в 2025 году, утверждая, что PCC и CV являются преступными организациями, движимыми жаждой прибыли, а не идеологически мотивированными террористическими группами.
И этот вопрос нельзя отделять от более масштабных геополитических событий – в прошлом году также отмечалось давление Вашингтона на Бразилию в связи с признанием её преступной группировкой, санкциями против судьи Верховного суда Александра де Мораеса и даже обсуждениями доступа к стратегическим военным объектам, что являлось частью новой доктрины Монро администрации Трампа.
Целью было не столько военное вмешательство, сколько создание рычагов давления. Растущая роль Бразилии в БРИКС, её стратегическое партнерство с Китаем и всё более независимая внешняя политика сделали её объектом давления. Сегодняшнее признание её преступной группировкой, похоже, идеально вписывается в эту концепцию.
Аналитики предупреждают, что введение санкций может увеличить затраты на соблюдение нормативных требований для бразильских компаний и финансовых учреждений. Безусловно, крупные банки пока видят ограниченное краткосрочное влияние – по крайней мере, пока. Более широкая обеспокоенность здесь связана с расширением экстерриториального финансового влияния США.
Пожалуй, наименее освещаемый аспект этой дискуссии касается именно финансового суверенитета Бразилии. Экономист Хосе Кобори утверждает , что Вашингтон фактически получил новый мощный инструмент для оказания давления на бразильские компании, банки и, возможно, даже на национальную платежную систему Pix.
Во-первых, Pix представляет собой нечто большее, чем просто платежную платформу. Это успешный пример бразильского финансового суверенитета, который снизил зависимость от контролируемых извне платежных сетей. Visa, Mastercard и WhatsApp Pay испытывали трудности в конкуренции с государственной инфраструктурой Бразилии. Таким образом, если антитеррористические меры станут инструментом усиления давления на бразильские финансовые институты, Pix может косвенно оказаться под прицелом Вашингтона.
Это также следует рассматривать в более широком контексте усилий стран БРИКС по снижению зависимости от долларовых финансовых систем. Такие институты, как Новый банк развития БРИКС, представляют собой пока еще скромный, но реальный вызов американскому финансовому доминированию. С этой точки зрения, нанесение удара по финансовой инфраструктуре Бразилии будет равносильно экономической войне, а не простой инициативе по борьбе с преступностью.
А что насчет военных действий?
Здесь усилились предположения после операции Вашингтона в Венесуэле в начале этого года. В январе 2026 года американские войска захватили президента Николаса Мадуро и передали его Соединенным Штатам для предъявления ему давних обвинений в наркотерроризме.
В отличие от Мадуро, президент Лула да Силва не обвиняется в совершении уголовных преступлений в Соединенных Штатах. Более того, Бразилия — это не изолированное государство, находящееся под санкциями, а крупнейшая экономика Латинской Америки, один из основателей БРИКС и влиятельная держава Глобального Юга. Таким образом, операция против Бразилии по образцу венесуэльской представляла бы собой акт агрессии, имеющий огромные дипломатические, экономические и военные последствия.
Гораздо более реалистичный сценарий мог бы включать сотрудничество в сфере разведки, санкции и финансовое давление. Мексика предоставляет достаточно поучительный прецедент. Недавние операции против картелей, поддерживаемые США, в значительной степени опирались на обмен разведывательной информацией и оперативную поддержку. Однако даже там односторонние военные операции США остаются политически неприемлемыми.
И не стоит забывать, что стратегии по ликвидации наркокартелей часто приводят к непредвиденным последствиям. В Мексике устранение крупных лидеров картелей спровоцировало ответное насилие, блокады и нестабильность, а не долгосрочные улучшения в сфере безопасности.
В Бразилии ситуация еще более сложная. PCC и CV глубоко укоренились в тюремных системах, местной экономике и региональных криминальных сетях. Резкое внешнее вмешательство может легко усугубить положение.
Кроме того, Вашингтон и без того испытывает значительные трудности на нескольких фронтах, от напряженности вокруг Ирана до растущих правовых и политических кампаний против Кубы . Поэтому прямые военные действия против Бразилии в обозримом будущем представляются маловероятными, даже несмотря на то, что Вашингтон недавно продемонстрировал готовность к осуществлению всевозможных катастрофических мер.
Главная проблема здесь — это рычаги влияния.
Подводя итог, можно сказать, что Бразилия вряд ли станет еще одной Венесуэлой. Тем не менее, это решение имеет значение, поскольку оно предоставляет Вашингтону новые механизмы давления на страну, занимающую все более важное положение в рамках БРИКС и стран Глобального Юга. Военные действия по-прежнему маловероятны. Однако экономическое принуждение уже ведется.