В Народном Хурале Бурятии 23 апреля 2026 года прозвучало слово, которое в региональных парламентах обычно стараются не произносить вслух: отставка. Депутаты фракции КПРФ публично потребовали от главы Бурятии Алексея Цыденова и правительства республики уйти. Поводом стала не одна проблема, не один уголовный эпизод и не один чиновник, а накопленная претензия к самой системе управления регионом.

Видеозапись заседания размещена на официальной парламентской площадке. Значит, речь идёт не о кулуарных разговорах и не о политическом шуме в соцсетях — а о публичном выступлении депутатов в рамках официального заседания Народного Хурала Республики Бурятия.

Для Забайкальского края эта история звучит слишком знакомо. Потому что всё, что сегодня предъявляют Цыденову в Бурятии, в Забайкалье давно стало частью повседневной политической реальности.

I. Два региона — один диагноз

Бурятия и Забайкалье похожи не успехами. У счастливых регионов — свои причины для этого. А вот несчастные регионы несчастны одинаково. Одни и те же симптомы. Одни и те же красивые отчёты. Одни и те же провалы на земле. Одни и те же разговоры о развитии при всё более тяжёлом ощущении деградации управления.

Коррупционные дела, кадровая чехарда, сомнительные концессионные конструкции, тарифные скандалы, грязный воздух, коммунальные монополии, провалы в нацпроектах — всё это складывается не в набор отдельных неприятностей, а в портрет системы.

Важно не только то, что депутаты бурятского парламента выступили резко. Важно другое: претензия вышла из телеграм-каналов и кухонных разговоров в официальный парламентский зал. Это уже другой уровень политического конфликта. Когда слово «отставка» звучит с трибуны регионального парламента, власть уже не может делать вид, что речь идёт о шуме на периферии.

II. Забайкалье: хроника неотвеченных вопросов

ТГК-14: как монополия стала машиной вывода денег

История ТГК-14 — это не просто спор о тарифах. Это история о том, как стратегическую энергокомпанию, от которой зависят Чита и Улан-Удэ, годами превращали не в систему жизнеобеспечения, а в удобный механизм извлечения денег.

В октябре 2025 года ФАС России потребовала отменить все действующие тарифы ТГК-14 в Чите, признав их незаконными. Регулятор принимал к расчёту заявленные компанией расходы без единой проверки их обоснованности: расходы на ремонт выросли на 228%, на услуги производственного характера — на 202%. Верховный суд в январе 2026 года окончательно отклонил апелляцию компании. Переплата читинцев за два года — около 783 миллионов рублей, или 684 рубля с каждой Гкал — сверху, незаконно.

В мае 2025 года оперативники ФСБ и МВД задержали председателя совета директоров ТГК-14 Константина Люльчева прямо в читинском аэропорту — при попытке вылететь за границу. Параллельно был задержан совладелец Виктор Мясник. По данным следствия, дивиденды акционерам только за первое полугодие 2023 года составили 600 миллионов рублей — на трубы и фильтры деньги почему-то не нашлись.

По состоянию на апрель 2026 года: Люльчев остаётся в СИЗО с продлённым сроком до конца мая, Мясник переведён под домашний арест — он частично признал вину. Обоим грозит до 17 лет колонии. Пока жители Читы платили по незаконным тарифам, Люльчев оформлял ID-карту резидента ОАЭ, а его семья обосновалась в Лондоне. Мясник, по данным следствия, приобрёл недвижимость в Испании.

В декабре 2025 года жители Читы жаловались на 17–20 градусов в квартирах. 4 февраля 2026 года — авария на ТЭЦ-1, тысячи домов без света. Сроки установки автоматического контроля выбросов, обязательные по федеральному закону до 31 декабря 2025 года, сорваны и перенесены на 2026–2027 годы.

ТГК-14 всё больше похожа на корабль, из которого годами выкачивали всё ценное. Деньги. Прочность. Будущее. Теперь он идёт на мель, таща за собой Читу и Улан-Удэ, больницы, школы, детские сады и людей, которые вообще не обязаны были платить за чужие схемы ни тарифом, ни холодом, ни собственными лёгкими.

Грязный воздух: экология как политический диагноз

По данным аналитиков «Финэкспертизы», опубликованным в марте 2026 года, число случаев высокого и экстремально высокого загрязнения воздуха в России в 2025 году выросло на 41%. Чита вошла в пятёрку городов с наибольшим числом опасных эпизодов. По итогам осени 2025 года Забайкальский край занял 82-е место из 83 в экологическом рейтинге «Зелёного патруля». Город включён в федеральный проект «Чистый воздух» — деньги выделяются, сроки срываются, оборудование не устанавливается.

Грязный воздух Читы — это не погодная аномалия. Это результат многолетнего управленческого бессилия, когда экологическая катастрофа годами маскируется под сложные климатические условия. Онкология, болезни органов дыхания, хроническая усталость города от дыма, угольной пыли, старых котельных и промышленных выбросов — всё это не вынести за скобки политики. Это и есть политика. Потому что качество управления измеряется не количеством совещаний, а качеством воздуха, воды, тепла, дорог, больниц и школ.

Уголовная хроника: системный характер

Забайкальский край переживает то, чего не было ни во времена Читинской области, ни в более ранней истории региона: рекордную концентрацию уголовных дел против представителей власти. С 2020 по январь 2026 года к уголовной ответственности привлечены девять чиновников правительства Забайкальского края. Совокупный заявленный ущерб превышает 500 миллионов рублей. Региональная прокуратура назвала Службу единого заказчика «самой коррумпированной структурой за 5 лет».

Дело Неверова — один из символов эпохи. Губернатор Осипов лично продвигал концессионную модель и ВАНК как «надёжного партнёра». В итоге в марте 2026 года Станислав Неверов получил 6,5 лет колонии, его подельник Семикин — 15 лет строгого режима. Через структуры, связанные с Неверовым, по версии Генпрокуратуры, выводились миллиарды рублей, выделенные на строительство школ и газификацию.

Параллельно разворачивается история с регоператором Олерон+: не менее 10 уголовных дел, более 1000 нарушений в 2025 году, тарифы, завышенные вдвое относительно обоснованных, незаконная продажа муниципального имущества. В апреле 2026 года губернатор Осипов публично признал: нарекания в адрес Олерона слышу в каждом муниципалитете. Обещание создать государственного регоператора звучит с сентября 2024 года — полтора года, деталей ноль.

Характер дел свидетельствует о системных провалах в кадровой политике и контроле. Ставка на «варягов» без механизмов надзора, концентрация коррупции в сфере госзакупок, сохранение должностей после нарушений — всё это указывает на системный характер проблемы, а не на «отдельные случаи».

III. Парламент без клыков

В Бурятии депутаты смогли выйти и сказать главе региона в лицо: система зашла в тупик, правительство должно уйти, политическая ответственность лежит на руководителе региона.

А теперь представим такую же сцену в Законодательном собрании Забайкальского края. Кто там даст возможность так же прямо, жёстко и публично поставить вопрос об ответственности Александра Осипова? Кто допустит такой час политической правды?

Вряд ли при нынешней конфигурации краевого парламента такая конфронтация вообще возможна. Здесь неизбежно возникает фигура председателя Заксобрания Юрия Кон Ен Хва. Его позиция давно выглядит не как позиция самостоятельного парламентского арбитра, а как позиция человека, при котором Заксобрание превращается в осторожное, выверенное и беззубое приложение к исполнительной власти.

Парламент должен быть местом, где власть слышит неприятные вопросы. Где губернатору напоминают не только о торжественных открытиях и бодрых отчётах, но и о провалах, уголовных делах, сорванных проектах, тарифах, грязном воздухе, обманутых ожиданиях и бюджетных деньгах, которые слишком часто исчезали в мутных конструкциях.

Но в Забайкалье парламентская площадка всё чаще выглядит иначе. Острые темы смягчаются. Углы стачиваются. Там, где нужно говорить жёстко — начинается осторожное молчание. Там, где нужно требовать ответственности — начинается процедурная вата. Там, где должен быть контроль — появляется политическая тишина.

Беззубый парламент — это не просто слабый парламент. Это удобная среда для слабого управления. Это место, где исполнительная власть перестаёт бояться вопросов. Где губернатор привыкает к мягкой посадке. Где министры привыкают к формальным отчётам. Где чиновники привыкают, что политическая ответственность — это что-то из чужой жизни.

IV. Кто отвечает?

Когда в регионе один за другим возникают уголовные дела, нельзя бесконечно делать вид, что это случайные люди, случайные ошибки и случайные совпадения. Когда рушатся сроки, дорожают стройки, буксуют нацпроекты, появляются фирмы-прокладки, а затем правоохранительные органы начинают вытаскивать наружу миллиарды — это уже не недоработки на местах. Это стиль управления.

Губернатор формирует команду. Губернатор определяет кадровую политику. Губернатор создаёт атмосферу терпимости или нетерпимости к схемам. Губернатор отвечает за то, кто получает влияние, кто получает доступ к бюджетным потокам, кто становится министром, кто приходит в концессии, кто распоряжается ключевыми проектами.

Если вокруг власти годами растут одни и те же проблемы, если одни и те же фамилии, группы и подрядчики снова и снова оказываются рядом с бюджетными потоками, если проекты буксуют, деньги уходят, сроки срываются, а люди получают вместо результата очередную презентацию — это уже не случайность. Это управленческая среда.

Стандартная схема объяснений: министр ошибся, подрядчик подвёл, чиновник не досмотрел, концессионер не справился, бумаги не дошли, сроки сдвинулись, народ потерпит. Эта схема удобна только тем, кто хочет оставить вершину пирамиды вне ответственности.

Поэтому вопрос к Бурятии и Забайкалью один: это ещё управление — или уже обслуживание схем?

В Бурятии этот вопрос прозвучал через требование отставки Цыденова. В Забайкалье он звучит через ТГК-14, через концессии, через стройки, через воздух, через тарифы, через уголовные дела, через провалы переселения, через жильё для сирот, через школы и больницы, через миллиарды, которые должны были работать на людей, но слишком часто становились предметом проверок, расследований и общественного возмущения.

И если глава региона после всего этого продолжает говорить о развитии, возникает простой встречный вопрос: где оно?

Не в презентациях. Не в отчётах. Не на совещаниях. А на улице, в платёжке, в больнице, в школе, в воздухе, которым дышат люди. Где развитие, если жители продолжают жаловаться на холод, дым, тарифы, дороги, мусор, аварийное жильё, недострои и вечное ощущение, что регион живёт не по плану развития — а по плану выживания?

V. Прецедент и его последствия

Сессия Народного Хурала Бурятии важна не только для Бурятии. Она важна как прецедент — потому что показывает: даже внутри региональной политической системы наступает момент, когда молчать становится невозможно.

Когда слово «отставка» звучит с парламентской трибуны — это уже не оппозиционный лозунг. Это индикатор. Индикатор того, что публичная ответственность власти больше не является абстрактным требованием политической теории. Она становится практическим запросом из конкретных регионов с конкретными проблемами.

В Забайкалье это слово тоже давно висит в воздухе. Просто его ещё не всегда решаются произносить с парламентской трибуны. Но суть вопроса та же: если система годами производит скандалы, уголовные дела, провалы, тарифный грабёж, грязный воздух, социальную усталость и падение доверия — кто за это отвечает?

Бурятские депутаты, выступившие с требованием отставки Цыденова, показали: иногда парламентская трибуна всё ещё может быть местом политического действия. В Забайкалье такой вопрос тоже давно созрел.

Когда качество управления падает ниже плинтуса, слово «отставка» перестаёт быть оппозиционным лозунгом.

Оно становится санитарным вопросом.