Александр Збруев сыграл на барабанах в моноспектакле в честь своего 88-летия
В театре "Ленком" - большое событие. 88-летие на сцене празднует Александр Збруев. Можно, конечно, сказать, что дата не круглая и оттого не юбилейная - но это как посмотреть… Скрыта в ней какая-то бесконечность - и, разумеется, бесконечная радость оттого, что Александр Викторович все еще выходит на сцену.
65 лет из 88 всенародно любимый актер отдал Ленкому. В прошлом году СМИ говорили о его тяжелой болезни - но уже в декабре он вернулся в "Ленком", сыграл в спектакле нового худрука Владимира Панкова. А теперь, как и мечтал, представляет свой моноспектакль.
Со сцены Збруев вспоминает своих родителей, коллег и учителей. Анатолия Эфроса и Марка Захарова, Леонида Каневского и Ролана Быкова, Василия Аксенова и Беллу Ахмадуллину, Олега Даля и Олега Ефремова, молодого Олега Янковского…
Папа, которого расстреляли в 1937-м, - до его рождения. Мама, которая тоже была актрисой, но никогда не работала по профессии, чтобы обеспечить сыновей… Послевоенные 1950-е, Арбат, где он, по собственному признанию, рос среди местных мальчишек.
Говорит, не знает, чтобы делал, если бы не мама - "сел бы, наверное!". О маме, Татьяне Александровне, и ее судьбе рассказывает с бесконечными горечью и любовью.
Именинник Александр Збруев вместе с режиссером Ильдаром Гилязевым выстроил свой моноспектакль как разговор - о себе самом, о родителях, о судьбоносных встречах, о своих маленьких, но очень важных жизненных победах и поражениях, которые тогда казались катастрофами… Разговор, разумеется, очень личный и исповедальный.
На сцене он один, говорит негромко. Надевает хулиганскую кепи, посвистывает и играет на барабанах. И, словно вспоминая арбатские дворы, в которых вырос, - читает стихи Окуджавы, с которым тоже лично был знаком. И цитирует Пастернака: "Свеча горела на столе. Свеча горела…".
Жизнь продолжается, несмотря ни на что, она прекрасна в своих случайностях и мелочах - это настроение задает вечеру тон.
Тепло Збруев вспоминает и Надежду Михайловну Вахтангову - вдову Евгения Богратионовича, которая посоветовала ему, мальчишке, которого во дворе прозвали "интеллигентом", поступать в театральный институт.
В труппу "Ленкома" актер вошел в 1961 году, еще до того, как в театре появился Марк Анатольевич Захаров. Тогда здесь руководил другой, не менее великий режиссер - Анатолий Эфрос. Именно Эфрос, мастер полутонов и подтекстов, разглядел в юном Збруеве талант.
Приход Марка Захарова в 1973 году мог стать катастрофой для актера эфросовской закваски - слишком разными были эти режиссеры. Однако Збруев, без сомнений, замечательно вписался в захаровскую условность и поэтичность. Сам он говорит, что понять Захарова ему помогла именно школа Эфроса - человека, который говорил, что в каждом из нас запрятано как минимум "тридцать три молодца" - как в пушкинской сказке про богатырей. И талант актера в том, что он может в подходящий момент вытащить из себя нужного. А сам Захаров в какой-то момент позволил ему быть собой - и этим тоже спас.
Александр Викторович признается, что главное для человека - это ощутить себя на своем месте.
В финале за его спиной вспыхивают портреты знаменитых коллег, легенд этой прославленной сцены: Анатолия Эфроса, Марка Захарова, Татьяны Пельтцер, Инны Чуриковой, Евгения Леонова, Олега Янковского, Леонида Броневого, Александра Абдулова...
Главное, что у нас остается он - последний из могикан.