Представлены свидетельства военнопленных, переживших на Украине пытки врачей

"Врач ударил мне в глаз, я думал, он мне его выбьет". "Медсестра засунула мне палец прямо в рану". "Я не заревел, не взмолился, не показал им своей слабости, потом уже ревел в палате..." В пресс-центре "Россия сегодня" в Москве представили уникальные видеосвидетельства "медицинской помощи", оказанной украинскими врачами российским военнопленным. Операции сознательно проводились без обезболивания и превращались в пытки. Свидетельства прозвучали в рамках представления доклада Международного общественного трибунала по преступлениям украинских неонацистов. Доклад назывался "Доктора Менгеле киевского режима". Речь в нем шла о гражданских украинских врачах. "РГ" приводит прозвучавшие видеосвидетельства российских военных, возвращенных из украинского плена.

Максим Легких, российский военнопленный, возвращенный из украинского плена:

"Я на себе это испытал. Парни меня в СИЗО предупредили: хирург с медсестрой режут по-живому, пикнешь или дернешься, перестанут делать операцию - будешь гнить. Пять парней сделали мне из полотенца кляп. Я перегрыз кляп от боли. Мне отрезали ногу без обезболивания. Через день приходили на перевязку и на каждой перевязке все повторялось - из раза в раз. Садизм? Нет, это хуже, наверное, садизма. И в Киеве, в СИЗО, со всеми так "занимаются". Там все орут".

Максим Айняургин, российский военнопленный, возвращенный из украинского плена:

"Врачи краматорские операции делали без каких-либо медицинских препаратов. Что они говорили при этом? Будем тебя лечить. И в глаз мне ударили. Я думал, что врач мне сейчас проткнет глаз".

Максим Лукьянов, российский военнопленный, возвращенный из украинского плена:

"Они делали больно людям. И с таким удовольствием причиняли боль".

Умар Чичоев, российский военнопленный, возвращенный из украинского плена:

"На мне тренировались украинские врачи-интерны. Они не там и не так резали. И после ничего не зашивали. Все последующие дни держали без обезболивания. Издевались и смеялись".

Николай Хмелев, российский военнопленный, возвращенный из украинского плена:

"Привезли в больницу на перевязку. У меня дырка была в шее с палец - от раны. И медсестра надела перчатки и засунула в шею палец указательный. И смотрела мне в глаза. Думала, буду орать. Это в Запорожье было. Ночью нас привезли, там были дежурные - две молодые девушки и парень".

Игорь Елфимов, российский военнопленный, возвращенный из украинского плена:

"Резали наживую. Разрезали руки, ноги скальпелем. И в таких местах чувствительных резали. Это в Киеве было. Страшно было на это смотреть".

Андрей Малиновский российский военнопленный, возвращенный из украинского плена (след грубого шва под правым глазом):

"Мне делали операцию совершенно без наркоза. Удаление осколков, отщепление мертвой ткани - все без наркоза. Это ужасная боль… Но я не показал им это - не заревел, не замолил… Что они при этом говорили? Врач говорил "ненавижу" - прямо в лицо. И когда он мне все в последний раз делал, повязку менял, то помазал все зеленкой. А у меня ведь и во рту все перешито, так он приподнял губу и помазал мне зеленкой во рту (спиртовые растворы - зеленка, йод - вызывают сильное жжение и ожог слизистой оболочки рта, замедляют заживление. - Прим. Ред.)… Издеваются как могут".

Алексей Петелин, российский военнопленный, возвращенный из украинского плена:

"Не дыши, не смотри, никаких действий в нашу строну не делай, отвернись - и все! - говорили они мне. И все делали без обезбола. Им было наплевать на нас. Чистили раны вживую. Там все орали, как сумасшедшие. У нас одному парню осколок прилетел в ногу. Начали, короче, его доставать. Он минут 20 орал, чуть сознание не потерял от боли, и горло сорвал. А они ничего так и не достали. Просто расковыряли рану и довели его до шока.

Дмитрий Петров, российский военнопленный, возвращенный из украинского плена:

"Меня привезли в харьковский госпиталь и там оставили, чтобы пальцы дошли до кондиции, высохли и можно было бы их удалить. И там такой к ним был хороший прилет - от наших - по Харькову. Охранник забежал и мне пару раз в морду так нормально дал… Видимо, куда-то наши хорошо попали. Ногу мне ампутировали еще в лагере, наживую. Я смотрю на ногу, а он ножницами своими кривыми мне ее режет… Ну пальцы черные, конечно, были, их надо было удалять, гангрена могла дальше пойти. Но все равно больно было".

Евгений Головин, российский военнопленный, возвращенный из украинского плена:

"Медицинская помощь была. Но я потом уже пожалел, что попросил эту медицинскую помощь. Потому что они без обезбола все делают. У меня осколок был, так он туда крючком залезал. И еще при мне было, на моих глазах, в СИЗО - парень лежал без ноги, и у него был дренаж. Приехали медики. Врач прекрасно видел, что у парня дренаж, но всех обошел и ушел, не глядя на него. Его вызвали к парню второй раз, он пришел недовольный, и все ему сделал наживую. Ни укола, ничего. Парень так орал".

Артур Сердюк, российский военнопленный, возвращенный из украинского плена:

"Они общипывали мне рану, мужчина и женщина. Женщина спрашивает: тебе анестезия нужна? Я говорю: если можно, сделайте. Она включает на телефоне украинский гимн, прикладывает к моему уху: слушай. Медпомощь они мне оказали, но все делали наживую, и потом старались ежедневно потыкать в открытую рану".

Денис Орлов, российский военнопленный, возвращенный из украинского плена:

"Операцию они мне делали без обезболивающих. Вот тут подрезали, поковырялись в кишках. Как перевязки делали, зависело от смены. Какие-то из них были живодерские, а какие-то нормальные. Многое делали грубо, там кровищи было! Некоторые с криками, с воплями..."

Александр Жолобов, российский военнопленный, возвращенный из украинского плена:

"Там могли поиздеваться. Человек приезжал с поломанными пальцами, а они ему их в другую сторону выламывали. "Плевал я на ваш Красный крест, на ваши комиссии", - говорил мне врач. Щипцами пооткусывали мне пальцы на ногах. Сказали: вечером бульон сварим".

***

"Я не первый раз присутствую на такого рода докладах, - сказал председатель комиссии Совета Федерации по защите государственного суверенитета РФ, первый зампред комитета Совета Федерации по международным делам Владимир Джабаров. - Но то, что мы увидели сегодня, поразительно. Честно говоря, не припомню, чтобы в последних локальных войнах наблюдались такие издевательства.

По мнению Джабарова, творившие это люди не заслуживают пощады и не подлежат никаким амнистиям. Все, причастные к такого рода издевательствам над военнопленными, должны непременно предстать перед судом.

Первый заместитель председателя Комитета Госдумы по развитию Дальнего Востока и Арктики Сергей Каргинов рассказал, что они часто забирают наших ребят из госпиталей и везут в храм, "потому что у них изуродованы не только тела, но и души". И вспомнил, как две недели назад воин, чья история тоже будет помещена в доклад МОТ, рассказывал, как при пленении украинские солдаты решали, "обнулять" его или нет. Оставили жить, взяли в плен, но у него были перебиты две ноги, и одну из них "врачи отрубили топором".

"И это парень с отрубленной ногой спокойно сказал тем, кто его слушал: "Мы все равно победим", - рассказал Каргинов.

По словам участника СВО, председателя Международного общественного трибунала (МОТ) по преступлениям украинских неонацистов, члена Общественной палаты РФ Максима Григорьева, мы действительно сегодня сталкиваемся с опытом, напоминающим практику ставшего символом бесчеловечности фашистского доктора Менгеле.

МОТ собирает данные не только о жестокости врачей, но и о других прямых издевательствах над пленными. Составляет своего рода "словарь бесчеловечности". Например, "прописка" - это жесткое избиение со связанными руками и завязанными глазами. "Передай матери" - циничная пересылка родственникам видео с издевательствами над пленными.

"Иногда кажется, что это невозможно в XXI веке, что такой опыт отбрасывает нас даже не на десятки, на сотни лет назад", - подчеркивает Максим Григорьев.

Представитель Главного военного следственного управления Следственного комитета Российской Федерации Никита Мазур отмечает, что и в будущем каждый возвращающийся из украинского плена российский военнослужащий будет опрошен, все преступления против человечности будут зафиксированы.

Но вот что важно: опрашиваются не только возвращенные на Родину российские военнопленные, но и отправляющиеся на свою родину украинские военные. Под видеозапись они рассказывают о том, как обращались с ними в России, как их содержали, кормили, лечили. И лечили их уж точно с обезболиванием, необходимыми лекарствами, а в некоторых случаях даже оказывали высоко технологичную медицинскую помощь.

Поэтому нам надо быть особенно внимательными и противостоять преступлениям с украинской стороны.

Сейчас СК открывает уголовные дела по статье 356, предусматривающей наказания за запрещенные средства и методы ведения войны. Уже известны имена начальников СИЗО в Киеве, Одессе, Харькове, Житомире, Виннице, Днепропетровске и других украинских городах, где проходили пытки наших военнопленных. Многим из них выносятся заочные приговоры с длительными (22 года) или пожизненными сроками заключения. Заведено дело на капитана ВСУ Филимонова, в марте 2025 года применившего отравляющее вещество хлоргексин, вызвавшего тяжелые отравления у 16 военных.

Украинский военнослужащий, расстрелявший по приказу своего командира в одном из сел сдавшегося в плен российского военнослужащего, приговорен к пожизненному заключению, а отдавший приказ командир - к 24 годам лишения свободы. Сейчас он объявлен в международный розыск.

Заочное преследование украинских преступников продолжится, и им не стоит надеяться, что они "растворятся" в неизвестности, как когда-то доктор Менгеле. Человек, чье имя то и дело всплывало на Нюрнбергском процессе, хоть и был осужден, но дожил до 77 лет и, перебравшись в Аргентину, а потом в Бразилию, скончался от сердечного приступа, купаясь в океане. Сегодняшним его последователям на это не стоит рассчитывать, считает член СПЧ при президенте России Александр Брод.

Он напомнил, что СПЧ с 2020 года по 1800 адресам отправляет данные о военных преступлениях на Украине.

Но в ситуации ежедневных, а то и ежечасных нарушений всех международных договоров и конвенций, всех норм международного права становится особенно заметным отсутствие всякой практики возбуждения уголовных дел против украинских преступников со стороны Международного уголовного суда.

"Нам нужны альтернативные международные инструменты, теперешние только развязывают руки украинскому режиму в его преступлениях", - считает Александр Брод.

Первый вопрос от журналистов: являются ли преступления о которых рассказывают военнопленные, локальными или это "зверства с ведома Банковой" - получает быстрый ответ. Военнопленные украинцы, включая "азовцев" (запрещены в РФ. - Прим. ред.), объясняя свои действия, всегда говорят: нам поступило указание, у нас был приказ.