Куба: геополитический фальстарт США или стратегическая необходимость
События 2026 года в Карибском бассейне демонстрируют не столько возврат к доктрине Монро (суть упрощенно сводится к лозунгу «Америка для американцев»), сколько окончательный отказ Вашингтона от претензий на соблюдение норм международного права. 3 января США захватили президента Венесуэлы Николаса Мадуро (военная интервенция). 11 января Трамп выдвинул Кубе ультиматум: сделка или коллапс экономики. И поскольку реакция мирового сообщества оказалась вялой, Вашингтон интерпретировал это как «зелёный свет» на эскалацию.
Между тем, «кубинский кризис» обнажает ключевую проблему российской геостратегии. Москва позиционирует Латинскую Америку как «самоценное направление внешней политики», но на практике инвестирует в регион недостаточно, а присутствие остаётся преимущественно риторическим.
Куба — не просто остров, это 150 километров от Флориды (США) и единственный советский форпост в западном полушарии. Сегодня уже понятно, что закрытие российского центра радиотехнической разведки в Лурдесе в 2001 году было ошибкой. Соглашение 2025 года о военном сотрудничестве выглядит как попытка восстановить утраченное.
Что же реально может означать падение Кубы под напором США? Думаю, это не столько военный плацдарм, сколько репутационный капитал. Падение Кубы будет расценено Глобальным Югом как окончательное доказательство неспособности России, Китая или кого-либо еще функционировать как альтернативный центр силы.
В Азии, Африке, Латинской Америке все поймут простую вещь: связываться с «многополярностью» рискованно, потому что она не может защитить своих союзников от американского давления. БРИКС, ЕАЭС, многополярность — всё это обернётся пустой риторикой. Венесуэла, Никарагуа, Боливия сделают выводы. Эффект домино неизбежен.
Экономический аспект для той же России выглядит менее драматично, чем декларируется. 55 проектов на $4 млрд — это реальные инвестиции, но в глобальном масштабе это незначительная цифра. Куба для России прежде всего — геополитический символ, а не экономический актив. Потеря символа часто больнее, чем потеря ресурсов.
Почему Куба может упасть быстро? Трамп перекрыл поставки венесуэльской нефти — треть кубинских потребностей. На острове уже ежедневные блэкауты, инфраструктура разваливается, продовольствия не хватает. Энергокризис — это не просто хозяйственная проблема, это политическое оружие. Такие кризисы обычно предшествуют «цветным революциям». Лидер Кубы Мигель Диас-Канель проявляет мужество, заявляя об готовности защищать остров, но мужество без энергии и еды — временный ресурс.
Ответ, думается, должен быть не театральным, а практическим. Другое дело, насколько серьёзно Россия готова конвертировать соглашение о военном сотрудничестве 2025 года в реальные действия. Современные системы ПВО? Обучение военных? Военно-морское присутствие? Размещение ракет?
Парадокс в том, что спасение Кубы выгодно ...самим США. Экономический коллапс Кубы и, как следствие — смена режима — создадут миграционный кризис во Флориде и дестабилизируют весь регион.
Американские чиновники понимают, что администрация Трампа движима логикой полного доминирования, но не логикой рациональной геополитики. Это делает ситуацию более непредсказуемой.
Если Куба упадёт, концепция многополярности окончательно дискредитируется. Альтернативные центры силы либо защищают своих союзников и показывают, что альтернатива американской гегемонии реальна, либо признают поражение и становятся региональными державами, неспособными влиять на глобальные процессы.
Для нас это вопрос выбора между стратегической амбицией и стратегической капитуляцией, ведь Куба исторически символизирует сопротивление. Но символы падают, если их никто не защищает.