«Испанский Чапаев»: почему полководец Гонсалес сбежал из СССР
Его называли «испанским Чапаевым» и «отчаянной головой» (по выражению Хемингуэя). Валентин Гонсалес по прозвищу Эль Кампесино («Деревенщина») был живой легендой республиканской армии в Гражданской войне в Испании. Но его послевоенная судьба оказалась трагичнее и парадоксальнее фронтовых подвигов: спасаясь от Франко в СССР, он столкнулся с системой, которую когда-то защищал, и стал её самым яростным разоблачителем.
Рождение легенды: шахтёр, ставший комдивом
До войны Валентин Гонсалес успел побывать шахтёром, солдатом Иностранного легиона и даже повоевать на стороне повстанцев в Марокко. Выходец из анархистской семьи, он примкнул к коммунистам и с началом войны в 1936 году стремительно сделал карьеру: от добровольца до командира дивизии. Его 46-я дивизия сражалась под Мадридом, на Хараме и в каталонских горах.
Его обожали солдаты за простоту и заботу, но боялись за жестокость. По приказу Кампесино сжигали церкви и расстреливали пленных. Его фанатичная храбрость стала притчей: обучая бойцов меткости, он пригрозил отстреливать им мизинцы за промах. Когда один новобранец дрогнул, Гонсалес, не колеблясь, отстрелил палец себе — и тут же попал в цель, демонстрируя «правильный» метод.
Московский тупик: герой, который не вписался
После поражения республики в 1939 году Кампесино, как и тысячи испанских коммунистов, нашёл убежище в СССР. Здесь он получил паспорт на имя Петра Комиссарова. Но «рай для рабочих» обернулся кошмаром.
Он не смог учиться в академии, не принял быта коммуналок («Как можно жить с детьми и тёщей в одной комнате?»), впал в депрессию. Его прямолинейность и болтливость, отмеченные ещё Хемингуэем, сыграли с ним злую шутку. Он публично поссорился с лидерами испанской эмиграции, швырнув партбилет в лицо секретарю ЦК, и раскритиковал «Пассионарию» Долорес Ибаррури за её личную жизнь. Вскоре на него напали в подъезде собственного дома.
Побег из «рая»: узник, беглец, разоблачитель
Осознав, что в СССР ему грозит гибель, Гонсалес в 1944 году попытался бежать через иранскую границу. Пойманный и осуждённый на лагеря, он чудом избежал Воркуты — его «вызволила» женщина-врач, с которой у него завязался роман. В 1948 году, воспользовавшись хаосом после Ашхабадского землетрясения, он совершил успешный побег в Иран. По некоторым данным, чекисты на этот раз предпочли «не заметить» его исчезновения.
Добравшись до Европы, бывший герой совершил идеологическое самоубийство в глазах бывших соратников. Он начал публично разоблачать советскую систему, став одним из первых свидетелей существования ГУЛАГа для западной публики.
«Я жалею и раскаиваюсь в том, что хотел навязать испанскому народу режим, похожий на тот, который существует в России. В Советском Союзе я пережил самую большую катастрофу моей жизни», — заявлял он.
Он выпустил нашумевшие книги-разоблачения «Жизнь и смерть в СССР» и «Я выбрал рабство», написанные, как считается, при участии американских спецслужб. В Москве его объявили сумасшедшим.
Сам диктатор Франсиско Франко готов был амнистировать Кампесино, но тот оказался непреклонен по отношению к старому врагу. Он поддержал силу, продолжавшую борьбу против Франко – баскских сепаратистов. Гонсалес участвовал в схемах поставок оружия для басков. В 1961 году правительство Франко добилось от Франции ареста Гонсалеса. До 1978 года он находился за решёткой. Лишь последние пять лет жизни Валентин Гонсалес провёл в демократической Испании, в лоне когда-то брошенной им первой семьи – жены Хуаны и двух детей. На склоне лет Кампесино открестился от коммунизма в пользу умеренных социалистов. Он умер в 1983 году. Похороны Гонсалеса, в которых участвовали как республиканцы, так и франкисты, стали одним из символов национального примирения в Испании.